О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов




НазваниеО. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов
страница2/3
Дата конвертации10.09.2013
Размер0.49 Mb.
ТипДокументы
1   2   3
унилинейном прослеживании кровного родства.

Но самые значительные достижения этой ранней работы связаны с проблемами изучения систем брачных классов (секций и подсекций). Во-первых, Золотарев пришел к парадоксальному, казалось бы, выводу о том, что брачные классы вовсе не регулируют брачные отношения, а регулирует их родство, родственные системы.17 Этот вывод до совсем недавнего времени оставался совершенно чуждым отечественной этнологии, а в зарубежном австраловедении он примерно на год позднее (конечно же независимо) был сделан А.Рэдклиффом-Брауном, опиравшимся на собственные полевые материалы. Впоследствии - уже в 60-е - 70-е гг. - с ним согласились такие корифеи как А.Элькин, Э. Сэрвис, М.Меггит, Х.Шеффлер и др.18 Сумел Золотарев раскрыть и социологический механизм образования брачных классов, не прибегая, как это делали до него некоторые английские эволюционисты, а у нас А.Н.Максимов (1909), после же него Ю.И.Семенов (1970), к идее наложения патрилинейной филиации на матрилинейную.19

По Золотареву, для возникновения брачно-классовой организации достаточно "классификаторской" номенклатуры родства и двух "взимобрачащихся" локальных групп ("без всякой линейности") и.20 Именно этим путем пошел позднее, в 40-е гг. (разумеется, независимо), А.Элькин и еще позднее (в 70-е) Х.Шеффлер, утвердившие в современном австраловедении представление о секциях как о неких классифицирующих знаковых категориях, которые действуют в дополнение к классифицирующим номенклатурам родства, "систематизируют и обобщают родство", являются специфическим преобразованием "надклассов родства" и имеют весьма позднее происхождение. А нужны они были, как показывают современные австралийские этнологи, главным образом для расширения и упрощения практики "межплеменного взаимодействия": помогали аборигенам "раскидывать" сети классификационного родства и соответствующих поведенческих стереотипов, захватывая огромные пространства континента. Ведь широкое межгрупповое взаимодействие было важнейшей чертой их культуры.21 К этому Золотарев также подошел очень близко и совершенно самостоятельно. В целом, по рассмотренной работе Золотареву можно сделать лишь два упрека. Во-первых, он не отметил заслуг своих отечественных предшественников, на чьи достижения безусловно опирался - А.Н.Максимова и С.А.Токарева, опубликовавшего, первоклассную статью об австралийских системах родства (1929). Во-вторых, в духе однолинейного эволюционизма он сильно преувеличивал значение австралийских материалов для решения общих проблем ранней социальной эволюции. Но, можно полагать, что второй недостаток вскоре был бы преодолен, если бы дальнейшее творчество А.М.Золотарева развивалось в том же русле. Однако этому не суждено было случиться.

"Происхождение экзогамии" опубликовано с пространным предисловием С.Н.Быковского, взявшего в те годы на себя роль радетеля и охранителя установочных положений "марксисткой этнографии". В этом предисловии все самые интересные, самостоятельные и оригинальные выводы молодого ученого было подвергнуты разгрому "с точки зрения марксисткой методологии"22. Недооценивать опасность подобных обвинений в печати было нельзя, да и режим в стране стремительно ужесточался. В дальнейшем Золотарев направил свой недюжинный талант в фарватер.

Однако незадолго до трагической гибели — в 1943 в сталинском лагере, куда он попал после фашистского плена — Золотарев выработал в себе готовность к осторожному и взвешенному протесту против нетерпимого положения в интересующей его области этнологического знания. Он первым (насколько нам известно) начал процесс расшатывания "официальной" схемы ранней социальной эволюции.23 Можно полагать, что если бы судьба А.М.Золотарева сложилась иначе, он был бы в числе тех, кто позднее настойчиво боролся с догмами, сильнее дорожа научной истиной, нежели своим положением в официальной науке. Ведь в то время, когда он решился на протест, приходилось рисковать куда бóльшим.

Самый прославленный и любимый коллегами советский этнограф — Сергей Александрович Токарев— тоже начинал свою научную жизнь с изучения культуры коренных австралийцев. Обзор его исследований по этнографии Австралии дан в статье покойного Н.А.Бутинова «С.А.Токарев — австраловед и океанист» (1995).24 К ней я и адресую читателя. Скажу лишь то немногое, что представляется необходимым в контексте настоящей публикации.

Первая работа С.А.Токарева — «Современное австраловедение (библиографический очерк)» (1928) — имела название, гораздо более скромное, чем содержание. Это была весьма полная (по тем временам) аналитическая сводка. Изложение концепций различных исследователей сопровождалось критическими заключениями, отражающими самостоятельную позицию молодого автора — очень эрудированного и требовательного к фактической стороне научной работы. Большинство сложных проблем представлялись ему тогда еще совершенно открытыми, единственное в чем он определенно был убежден (вслед за Максимовым и Преображенским), так это в отсутствии каких-либо доказательств былого существования группового брака у аборигенов25.

Видимо, стремясь еще раз подтвердить это фактами, а, может быть, и непредвзято проверить выводы Максимова, Токарев написал уже упоминавшуюся выше статью «О системах родства австралийцев», в которой существенно пополнил сводку Максимова (1912) и привел дополнительные аргументы в пользу того, что классифицирующие номенклатуры родства аборигенов не дают никаких оснований для реконструкции группового брака.26

Как пишет Н.А.Бутинов, ранние работы Токарева выполнены «под девизом ‘факты упрямая вещь’. Но когда теория Моргана превратилась в нашей стране… в теорию ‘Моргана-Энгельса’ и была объявлена ‘единственно правильной’, она оказалась упрямее фактов». 27

В работах о социальной организации меланезийцев28 преданный фактам Токарев на самом пике «крутого перелома» пришел к совершенно «непригодным» выводам относительно возникновения родовой организации и исторического соотношения материнско- и оцовского-родовых институтов. Эти работы, особенно вторая, были в буквальном смысле слова разгромлены в рецензии Е.Ю.Кричевского — за «социал-фашистские извращения в вопросах истории семейных отношений первобытного общества».29

Как и Максимов, Токарев был уволен из Московского университета, как и Максимову, счастливая звезда помогла ему уцелеть, а научная честность — остаться в стороне от губительной для отечественной этнологии деятельности.

На долгие годы уехав из Москвы, он занимался полевыми исследованиями, обработкой собственных материалов, историографическими штудиями, а также преподаванием. Возвратившись в Москву, Токарев до конца сталинской эпохи не касался острых проблем социальной эволюции и этнографии охотников и собирателей, да и в дальнейшем не проявлял к ним особого интереса.

Токареву пришлось (слово Н.А.Бутинова) вернуться к этим проблемам в связи с подготовкой тома по Австралии и Океании в серии «Народы мира» в середине 1950-х. Он и согласился на это под давлением С.П.Толстова, и подвергался жесткой цензуре с его стороны. По мнению А.Н.Бутинова, Токарев при подготовке к публикации главы по общественному строю австралийцев вынужден был отказаться от целого ряда своих убеждений и написать нечто им противоположное.30 Однако нельзя не заметить и того, что как и все ученые, сложившиеся в советскую эпоху, он был в плену однолинейного эволюционизма, а также отдельных его схем и представлений. А некоторые проблемы социальной организации австралийцев его, видимо, просто тяготили. Не случайно он о плясках написал подробнее, чем о «родовой организации»31.

Но что поражает при чтении токаревской главы «Общественный строй австралийцев», так это ее научная правдивость. Писать так, нигде открыто не полемизируя с официальной этнографией, — большое искусство. Если он и позволил себе пойти на поводу у Толстова и «эпохи», то, главным образом, в интерпретациях исторического смысла тех или иных явлений и их проекциях в глубокое прошлое (в конце концов, кто знает, как оно там было много тысячелетий назад?), стремясь при этом не погрешить против того, что зафиксировано этнографией в живой реальности. Только в отдельных, самых скользких, случаях он руководствовался известной формулой Бисмарка: говорить правду и только правду, но не всю правду. Так, он не стал вытягивать на свет Божий все зафиксированные к тому времени родственные структуры, которые формально подходили под «официальное» понимание рода. Он произвольно «выбрал родом» тотемические группы32, а то обстоятельство, что тотемические группы были в Австралии структурно дифференцированы и далеко не всегда даже формально отвечали советскому термину «род», не обсуждал для ясности, хотя работы Рэдклиффа-Брауна, А. Элькина и ранних Р. и К. Берндтов ему, несомненно, были известны.

Иногда он прибегал к традиционным хитростям советских авторов. Так, в разделе о взаимоотношениях полов он довольно неуклюже пытался доказать, что положение женщин в обществе аборигенов не было ни «приниженным», ни «подчиненным», и делал это по принципу: их, конечно, били, но не слишком сильно, заставляли носить тяжести, но не очень тяжелые.33 А в разделе об обмене рассказывал о том, как и какие тяжести таскали женщины.34

Вместе с тем, Токарев утверждал без обиняков, что главной хозяйственной единицей и собственницей основного средства производства (охотничьих угодий) у аборигенов была локальная группа, т.е. община — тезис, который позднее отечественным австраловедам пришлось отстаивать в нелегкой борьбе.

Но поистине замечательные страницы главы «Общественный строй австралийцев» посвящены рассмотрению структуры брачных классов и, в особенности, классифицирующих систем терминов родства. Главная мысль автора: все это в действительности совсем не сложно, а логично, стройно и взаимосогласовано. Ни до него, ни после никто в нашей литературе не раскрывал так обстоятельно, систематично и вместе с тем так доступно эти феномены культуры австралийцев. Совершенно однозначно решил он проблему соотношения классифицирующих номенклатур родства и брачных классов (секций, подсекций). «Замечательное соответствие системы брачных классов и терминологии родства, — писал он — заставляет прийти к выводу, что то и другое причинно связано. Либо брачные классы возникли из системы родства, либо, наоборот, система родства из брачных классов. Какое из этих двух предположений является правильным, нетрудно видеть (С.А.Токареву было нетрудно — О.А.)…Рубрики брачных классов имелись фактически даже у тех племен, у которых названий брачных классов не было. Достаточно было ввести эти названия, чтобы сразу закрепить и как бы систематизировать группировку разных категорий родственников вокруг говорящего лица. Таким образом, брачные классы австралийцев есть не что иное как систематизация терминологии родства…(курсив мой — О.А.). 35

Совпадение с формулировками современных австралийских исследователей практически дословное (ср. выше, с…). Именно этим путем пошел и М.В.Крюков в своих попытках доказать былое существование системы брачных классов в Древнем Китае.36 При определенном типе номенклатур родства они должны быть, хотя бы без специальных названий.

Совершенно новаторским был и до сих пор остается крайне актуальным раздел, реконструирующий системы обмена у австралийцев в традиционных условиях. Это результат гигантской работы с первоисточниками. По существу, как показал Токарев, в доколониальных условиях благодаря «межплеменному обмену» подавляющая часть населения находилась в постоянном взаимодействии, и, если чисто экономическая роль обмена была ограничена в силу его «натуральности», то социальная и культурная роль обмена была огромна. Ведь путем обмена передавались на огромные расстояния не только материальные ценности, но и обычаи, обряды, мифы, приемы и достижения художественного творчества. Тем самым обмен способствовал созданию «культурной общности в рамках обширных территорий, если не всего материка» (курсив мой — О.А.).37 Очевидно именно этим, добавим мы, во многом обусловлена культурная гомогенность австралийцев, о которой так часто с некоторым недоумением пишут и говорят этнологи.

Любовное и скрупулезное собирание фактов сделало также неспособными устареть разделы о материальной культуре, музыке, декоративном искусстве, играх и «положительных знаниях» австралийцев.

Словом, С.А.Токарев воздвиг себе памятник. Он сформировался как ученый в годы сталинизма и редко вступал в открытую конфронтацию с официальной идеологизированной этнографией, но, в конечном счете, противостоял ей весьма упорно: беззаветным и неустанным служением научной истине и такими обширными этнографическими познаниями, которым, по-моему, в советское (да и постсоветское) время не было равных ни у кого другого. Не случайно, именно его ученики, воспринявшие от него преданность этнографическому факту, в 60-70-ые годы последовательно и публично (в печати, на научных встречах) выступали против «первобытноисторической» догматики и сумели пробить несколько ощутимых брешей в ее броне. Среди них выдающуюся роль сыграли ученые, опиравшиеся на австралийские и океанийские материалы, — В.М.Бахта, Н.А.Бутинов, В.Р.Кабо.

Самые обстоятельные их работы того времени не были посвящены социальной организации австралийцев. В.М. Бахта исследовал производительные силы аборигенов Австралии и папуасов Новой Гвинеи. Наиболее сильной стороной В.Р.Кабо в 1960-70-ые годы мне представляются исследования по орудийной деятельности и материальной культуре в функциональном, социологическом и этногенетическом аспектах, а также по проблемам происхождения австралийцев и тасманийцев. Главные работы Бутинова были о папуасах Новой Гвинеи.38

Однако все три автора в отдельных своих статьях, имевших весьма громкий резонанс, выступили с критикой догматических положений о первобытном промискуитете и групповом браке, о примате матрилинейности, о роде как об «основной социально-экономической ячейке первобытного общества».39 Последнее положение особенно последовательно опровергалось В.Р.Кабо.40

Возвращаясь к тем временам более чем тридцатилетней давности, Ю.И.Семенов в публикациях недавних лет 41, утверждает, что названными выше авторами руководило стремление выступить в роли первооткрывателей, создателей совершенно нового направления в этнографии и даже неоднократно именует их нашими новаторами, беря последнее слово в кавычки. «В действительности» же, утверждает он, имело место некритическое заимствование идей, господствовавших в западной этнологии. С особой резкостью все это выражено в статье 2001 г., опубликованной журнале «Этнографическое обозрение» (№6). Подлинные формулировки Ю.И.Семенова настолько неподобающи, что я не считаю возможным их воспроизводить. По содержанию же написанное им крайне несправедливо, тем более что «иных уж нет, а те далече»: Н.А.Бутинов скончался до выхода публикации в свет, В.М.Бахта давно и не по своей воле оказался отлученным от академической, а также университетской (имеется в виду МГУ) этнологии и не участвует в ее дискуссиях, В.Р.Кабо эмигрировал в Австралию. Именно то обстоятельство, что Ю.И.Семенов высказался в печати (причем, по крайней мере, трижды) в духе, противоречащем научной этике, о тех, кто лишен возможности адекватно возразить, или даже возразить вообще, побуждает меня выступить в их защиту и в защиту того, что было «в действительности». Не могу также не выразить недоумения по поводу того, как наш ведущий журнал согласился напечатать в 2001 г. статью, написанную в столь неакадемическом тоне, да еще и открыть ею номер. Ведь пересказанным выше Ю.А.Семенов не ограничился, но утверждал, что Бахта, Бутинов и Кабо занимались фальсификацией фактов.42

К сожалению, не могу похвастаться хорошим владением материалов по папуасам Новой Гвинеи. Но многие годы знала Н.А.Бутинова как честного и добросовестного человека. Что же касается Бахты и Кабо, то более двадцати лет я читаю и перечитываю те зарубежные источники, на которые они опирались в своих работах. И с полным основанием утверждаю: написанное Ю.И.Семеновым есть диффамация. В правовом государстве публикация информации, компрометирующей частных лиц, попадает в компетенцию юридических структур. Поэтому солидные издания проверяют такого рода информацию, прежде чем придать ее гласности. Помимо правового аспекта, имеется и моральный: злые и неправдивые слова сказаны (и напечатаны) о заслуженном и ушедшем из жизни нашем общем коллеге, о двух наших соотечественниках, воевавших в Великую Отечественную. Один из них — В.М.Бахта — ради научных убеждений поступился карьерой, а другой — В.Р.Кабо — не побоялся бороться за свои научные убеждения — идущие вразрез с предписанными — в условиях все еще сохранявшегося тоталитарного режима, имея за плечами пять лет сталинских лагерей.

Ю.И.Семенов утверждает, что за радикальными публикациями Бахты, Бутинова и Кабо «не последовало никаких оргвыводов… за всеми сторонниками этого направления практически [?] (вопросительные знаки и курсив мои — О.А.) было признано право не только придерживаться собственных взглядов, но и излагать их в своих работах. С конца 60-х годов в советской этнографии началось фактическое [?] утверждение плюрализма мнений».

Не знаю, что Ю.И.Семенов имеет ввиду под оргвыводами, если аресты или увольнения с работы, то, слава Богу, этого не было. Но публичные (в печати и на научных собраниях) обвинения в «антимарксизме» (вплоть до 1980-х), а также большие проблемы с трудоустройством и продвижением по службе, получением разрешений на профессиональные заграничные командировки и опубликованием научных работ в отечественной печати «имели место». Вспомним хотя бы о том, что после выхода в 1968 году крамольного первого тома «Проблем истории докапиталистических обществ» (там среди прочих были указанные выше статьи Бахты, Бутинова и Кабо) уже готовый второй том не был допущен к публикации и так никогда и не вышел в свет. Все три автора либо вообще не могли в дальнейшем публиковать свои работы в главном этнографическом издании страны — журнале «Советская этнография» — (В.М.Бахта), либо ждали выхода своих статей годами (Н.А.Бутинов и В.Р.Кабо) и, замучившись доказывать редакции свою лояльность советскому «якобы-марксизму», забирали их оттуда и отдавали в другие журналы и сборники (В.Р.Кабо), где тоже все продвигалось не быстро и не гладко. Подробнее о том, каковы были цензурные и административные «оргвыводы» того времени, можно прочесть с интернете, на сайте В.Р.Кабо43.

В конце 1981 года в секторе «Истории первобытного общества» Института этнографии АН СССР произошло разгромное обсуждение одной из рукописей Кабо. Обвинения в «антимарксизме», прозвучавшие из уст Ю.И.Семенова, запротоколированы автором этих строк, тогдашним ученым секретарем сектора.44 Именно после этого В.Р.Кабо вынужден был перейти работать в другой отдел, слабо связанный с его профессиональными интересами. Думаю, что означенное событие, как и немало других подобных, способствовало формированию у него стремления эмигрировать — устойчивого стремления, которое он и осуществил.

Отметим попутно, что прочтя о себе и своих коллегах опубликованное Ю.И.Семеновым в «Этнологическом обозрении» (новое название «Советской этнографии»), В.Р.Кабо составил ответ и прислал в журнал. Редколлегия, однако, не напечатала этот ответ, а предложила ему написать тематическую статью. Не знаю, по какой причине он не сделал этого. Скорее всего, у него возникли старые ассоциации — весьма неприятные. Я бы на его месте почувствовала именно это и подумала бы: как мало и слабо меняется мое отечество. Письмо Кабо в редакцию «Этнологического обозрения» также можно прочесть на его сайте в интернете.45

Что же касается побуждений, которые руководили Кабо и его единомышленниками в 60-70-е годы, то, несомненно, они не были ни честолюбивыми, ни амбициозными. Это были простые, естественные и сильные побуждения, знакомые всякому добросовестному и увлеченному исследователю. Внимательное изучение источников, в первую очередь по аборигенам Австралии, в которых привычно было видеть представителей достаточно «ранней» «первобытности», с поразительной ясностью высветило для этих ученых нелепость официальной схемы. Противоречия были вопиющими и рождали желание громко заявить о них вопреки всяким опасениям: эти люди, сложившиеся в конце сталинской эпохи, могли ждать и худшего, чем то, что последовало; или, по крайней мере, могли испугаться, остановиться, пойти на попятный, когда стали совершенно очевидными конец «оттепели» и реставрационные тенденции во внутренней политике государства. Но в них возобладали ученые, любившие свое дело.

Теперь, о «заимствовании идей» у западных этнологов. В вопросах о роде как о производственном коллективе, о примате матрилинейности или о былом существовании группового брака австралийские и папуасские материалы так определенно и однозначно «голосуют против», что решительно нечего заимствовать у теоретиков. Это лежит на поверхности. В таких случаях человек, доказывающий очевидное, чувствует себя не первооткрывателем, а скорее мальчиком, кричащим про наготу короля. Когда мне позднее пришлось доказывать отечественным коллегам, что в традиционном обществе аборигенов Австралии существовала личность или имелось выраженное неравенство полов, я не могла не чувствовать неловкости от того, что по настоящему-то счету (по счету чистой науки) я ломлюсь в открытую дверь. Да и те западные теоретики, которые строили исследования на австралийских и океанийских материалах, были в 60-ые-70-ые годы совершенно чужды концепциям «первобытно-общинной формации» и проецированию своих полевых данных в глубочайшую древность. Советским австраловедам — приверженцам марксистского эволюционизма, — пусть даже самым радикально настроенным, по определению невозможно было заимствовать идеи, относящиеся к ранним этапам социальной эволюции, у западных авторов. Советские австраловеды и океанисты в те годы всего лишь бурили артезианские скважины.

Так что, по-моему, гораздо труднее понять тех, кто весьма жестко и долго противостоял им. Однако разумнее всего будет удержаться от рассуждений, о субъективных мотивах, руководивших оппонентами Бахты, Бутинова и Кабо тридцать или более лет тому назад. Отметим только, что объективно их выступления тормозили развитие нашей науки, тем более, что главная аргументация строилась не на фактах, извлеченных из первоисточников, а на умозрительных соображениях и различных абстрактных (весьма натянутых) выкладках и моделях. Взять хотя бы два примера.

Первый пример. Отстаивая универсальную стадию группового брака в истории брачных отношений человечества, Ю.И.Семенов в 1974 году в качестве одного из аргументов выдвигал такой: иначе как былым групповым браком не объяснить классифицирующих систем терминов родства.46 Но, во-первых, отсутствие иных объяснений никогда не считалось в науке доказательством, а, во-вторых, тридцатью c лишним годами раньше А.Рэдклифф-Браун объяснил иначе и объяснил весьма логично.47 Однако об идеях Рэдклиффа-Брауна Ю.И.Семенов не писал, зато трансформировал само понятие группового брака так, что кроме термина от моргановской концепции (хоть и фантастической, но имевшей содержание) в конечном счете, ничего не осталось. Под групповым браком Ю.И.Семенов стал понимать не реальный брак группы мужчин с группой женщин, а такую гипотетическую, оставшуюся в глубоком прошлом, ситуацию, когда существовали организованные по дуальному принципу родовые объединения, члены которых были постоянными партнерами по половым связям, причем эти связи могли носить характер длительных парных отношений. Но Ю.И.Семенов не считал эти индивидуальные парные отношения браком, а квалифицировал как брак отношения между мужскими и женскими половинами гипотетических родов и даже писал о группе-"муже" и группе-"жене". Не изменил этому Ю.И.Семенов даже в 2001 и 2003 гг.48

Интересно, что, как отмечал и сам Ю.И.Семенов, его интерпретация перекликается с пониманием группового брака, которое предложил когда-то Л.Файсон (1893). По Файсону, групповой брак — это не брак в полном смысле, а лишь "квалификация для брака": право представителей одной конкретной группы вступать в брачные отношения с представителями другой конкретной группы. Типичным примером Файсон считал брачные классы австралийцев. По существу, как точно подметил А.Н.Максимов почти сто лет назад, такое определение, предполагающее, что каждый может выбирать себе индивидуального партнера в пределах соответствующей «по квалификации» группы, ничего не определяет: «если такой порядок вещей... называть групповым браком, то существующие у нас отношения придется называть леббоковским термином "коммунальный брак" или как-нибудь еще в том же роде, потому что у нас мужчина может жениться на любой женщине, исключая "слишком близких по крови"»49.

К слову отметим особенности, характеризующие изложенные концепции. Представить себе два таких глубоко первобытных родовых объединения, которым хватает половых партнеров друг для друга можно, как кажется, только в уме. На земле же, этнологу, знакомому с материалами по охотникам и собирателям, такие родовые объединения вообразить нельзя иначе как исключение, случившееся в особо благоприятных экологических условиях. В нормальных же условиях — чтобы не исчерпать ресурсы своей территории — коллектив охотников и собирателей должен быть немногочисленным (тем более, что он «родовой»). Но чтобы воспроизводить себя ему сплошь и рядом не будет доставать половых партнеров в одном другом столь же немногочисленном коллективе. Не говоря о том, что уже через два поколения все члены таких воображаемых группы-«мужа» и группы-«жены» стали бы ближайшими родственниками. Страшено подумать: какое это было бы кровосмешение и вырождение!

Что же касается брачных классов, то их опять же только в уме можно представить в виде дискретных групп, поставляющих друг другу половых партнеров. На самом деле, брачные классы (секции и подсекции) — это не группы с определенным составом, а широкие категории, способные охватывать множества людей на обширных территориях.

Второй пример. Тот факт, что нигде (или почти нигде) охотники и собиратели, мотыжные земледельцы или кочевые скотоводы не живут и не хозяйствуют унилинейными родственными группами, а всегда (или почти всегда) являют собой коллективы, состоящие из семей, оказался губительным, как уже говорилось, для догмата о роде как об «основной социально-экономической ячейке классической первобытности». Чтобы все-таки спасти этот догмат, было предложено два средства. Первое представляется особенно неудобным для первобытных людей. Это групповой дислокальный брак как универсальная, правда, оставшаяся в незафиксированном этнографией прошлом, стадия в развитии брачных отношений (Ю.И.Семенов). Второе — не столь дискомфортное, но несколько обидное примерно для четверти первобытного населения. По неким подсчетам получалось, что в первобытности даже при наличии супружеского общежития род и община в значительной мере (на 75 %) совпадали, пришедшие же в общину по бракам представители других родов составляли всего примерно 25 %, а это не очень значительная доля, да и кроме того пришлые люди не вполне интегрировались в общину.50 Правда, если даже мы такую правильную (с точки зрения советских историков первобытности) модель примем как универсальную для незафиксированного этнографией прошлого, то должны будем признать, что в четверть пришлых и не вполне интегрированных входили основные участники воспроизводства людского состава общины и процесса ее жизнеобеспечения.

Кому же, возникает законный вопрос, был нужен род как производственный коллектив: первобытным охотникам и собирателям или ведущим советским этнографам?

По мере своего развития спор о том, род или общину нужно считать «основной социально-экономической ячейкой первобытного общества», осложнился еще и вопросом о собственности на «основное средство производства» — кормовую территорию (применительно к охотникам и собирателям). Сторонники «родовой теории» объявляли собственником род (поэтому — вдобавок к 75-процентному совпадению с общиной — его и следовало считать производственным коллективом и основной социально-экономической ячейкой). Сторонники «общинной теории» — общину, за родом признавалась же лишь «номинальная», а не реальная собственность на землю.

Представляется, что этот ракурс придал полемике некоторое сходство с войной между остроконечниками и тупоконечникми — войной в одном лагере по второстепенным и не самым принципиальным причинам при игнорировании методологических проблем первостепенной важности и невыясненности основных концептуальных категорий и социологических понятий.

Да простят мне мои дорогие учителя — В.М.Бахта и В.Р.Кабо, — но, оторвавшись от твердой почвы собственно австралийской этнографии и тех, критических по отношению к официальной схеме «классической первобытности», суждений (сугубо негативного свойства), которые австралийской этнографией надежно подкрепляются (нет пережитков группового брака, нет доказательств примата рода или примата матрилинейности: стало быть, схема, по меньшей мере, не может претендовать на универсальность), и вступив на зыбкую почву положительных суждений о том, что было в скрытые от нас времена (община была основной ячейкой, община была собственницей земли, род выполнял лишь брачно-регулирующие функции), — суждений, основанных на проекциях в глубочайшую древность преимущественно или одних только австралийских материалов, — они оказались в одном лагере со своими противниками. В лагере классического эволюционизма с его представлением об универсальных формах «базовых» социальных институтов на ранних этапах истории. Как будто некогда существовала «первобытность вообще», неважно именовать ли ее «стадией раннепервобытной общины» (применительно к охотникам и собирателям51) или «одним общим историческим типом охотников и собирателей».52

Конечно, единая модель «первобытности», опиравшаяся на конкретную этнографическую реальность, была в те годы гораздо «прогрессивнее» модели, сконструированной из «пережитков», которые черпались у самых разных народов в самых разных эпохах и связывались воедино логическими мостиками. Но методологически оба подхода роднил поиск комплекса универсалий, основанный на априорной установке, что таковой должен был быть.

Далее, как о чем-то само собой разумеющемся и не нуждающемся в специальном прояснении применительно к людям, не имевшим производящего хозяйства, говорилось о производстве, средствах производства, собственности на средства производства, производственных отношениях и производственных коллективах, или ячейках. И, наконец, не было никакой ясности в понимании рода как особого социологического феномена, даже при том, что этнография — как, например, в случае с аборигенами Австралии, — обеспечивала условия, если не для окончательного прояснения этого вопроса, то, по крайней мере, для его серьезной теоретической постановки и обстоятельного рассмотрения в одном или нескольких из возможных вариантов.

В.М.Бахта, Н.А.Бутинов, В.Р.Кабо. Т.В.Сенюта уверенно ограничивали функции рода «номинальным» владением территорией и регулированием брачных отношений. Но что это была за группа? В русскоязычных работах 1960-70-х годов мы не найдем сколько-нибудь детального ее описания. По-видимому, все отечественные исследователи доверялись в этом вопросе С.А.Токареву и считали австралийским родом тотемическую группу. Но Токарев определенно отмечал, что тотемические группы не регулировали браки53. А в зарубежной австраловедческой литературе уже давно тотемическая группа трактуется как объединение сугубо культового характера, не владевшее ничем кроме тотемических святилищ и реликвий, состоявшее по существу из одних только мужчин и не всегда формировавшееся на основе унилинейного десцента.54 Вместе с тем, имеются указания на сосуществование нескольких типов унилинейных родственных групп (с разными, но весьма существенными функциями) в одних и тех же австралийских сообществах. Эти указания советскими авторами не анализировались, и «австралийский род» оставался чем-то абстрактным и темным.

Все вышеотмеченное не должно прозвучать как упрек австраловедам старшего поколения. Они сделали самое большее, что можно и нужно было сделать в тех условиях — возродили традицию полемизировать, опираясь на обширный фактический материал, подобранный по строгим научным принципам. В тех условиях — и в силу общей политической обстановки в стране, и в силу идеологической «зашоренности» этнографического и исторического мышления, наблюдавшейся (в большей или меньшей степени) у всех советских ученых без исключения, — нельзя было сразу поднять все острые вопросы и круто развернуть мировоззренческую перспективу. Я лишь хотела подчеркнуть, что боролись они тогда не только и не столько за научную истину, сколько за право ее высказывать. И борьба эта была успешной. Она имела огромное моральное значение, особенно для тех, кто начинал этнографическую работу под руководством В.М.Бахты и В.Р.Кабо (или, по крайней мере, не без их влияния) — А.А.Казанкова, И.Ж.Кожановской, А.Н.Кожановского, А.А.Никишенкова, Т.В.Сенюты и автора этих строк.

Преимущественно моральное значение имели выступления радикальных участников знаменитой дискуссии об «австралийской контроверзе». Характерно, что и эту дискуссию спровоцировали В.Р. Кабо и его единомышленники, среди которых, помимо В.М.Бахты и Н.А.Бутинова, были М.В. Крюков и М.А. Членов. В разных их публикациях нашла отражение точка зрения, согласно которой род может возникнуть как в матрилинейной так и в патрилинейной форме или даже - отцовский род предшествует материнскому. Ссылки на австралийские материалы были в числе главных аргументов. Тогда Ю.И. Семенов еще раз предпринял попытку разрешить "австралийскую контроверзу", оставаясь на позиции первичности материнского рода.55

Он обратился непосредственно к источникам, и первым, насколько мне известно, привлек внимание советских этнологов, к тому факту, что в некоторых районах Австралии (преимущественно в северных) у аборигенов сосуществовали унилинейные родственные группировки разных типов. В частности, патрилинейные кланы (термины австралийских ученых) уживались с матрилинейными кланами. Причем, матрилинейные кланы в северных районах страны, представляли собой нечто иное, чем матрилинейные тотемические группы юго-востока, известные по материалам А. Хауита и других ранних исследователей. Это были сравнительно недавно обнаруженные А. Элькином, Р. и К. Берндтами, М. Мэггитом и рядом других полевых этнологов образования. Однако Ю.И. Семенов ограничился констатацией факта их существования и не попытался выяснить, выполняют ли они какие-то реальные функции в жизни аборигенов, т.е. понять, зачем они нужны людям, имеющим одновременно и патрилинейные кланы. Он просто объявил их пережиточной формой господствовавшего некогда у аборигенов материнского рода. По выдвинутой им гипотезе, в силу неких особых условий у аборигенов рано сформировался отцовский род, и именно в результате наслоения отцовскородовой организации на материнскородовую получился такой специфически австралийский институт как брачные классы, или секции. Эта гипотеза вызвала дискуссию, в ходе которой были выставлены альтернативные гипотезы, стремившиеся дать иные объяснения происхождению секций и тем самым показать, что анализ секционных систем не дает ключа к разрешению "австралийской контроверзы". 56

Однако никто из участников дискуссии не анализировал конкретные данные о структуре, функциях и географическом распределении различных родственных институтов аборигенов Австралии хотя бы с той степенью подробности как это делал А.Н. Максимов в 1908, 1909, 1912, 1913, 1930 гг.57 Теоретические построения опирались главным образом на логические реконструкции механизма образования австралийских секций путем скрещивания или какого-то иного преобразования неких гипотетических "исходных родов". А ведь к 1970-м гг. фактический материал по этому предмету чрезвычайно разросся и усложнился. Да и теоретические работы, в которых, в частности, двойной десцент рассматривался как явление функциональное и отнюдь не исключительное, уже были давно написаны. 58 Кроме того, вряд ли к данной теме можно подходить только с позиций австраловедения и вряд ли можно ограничивать полемику сравнительно второстепенным вопросом о матри- патрилинейности, не поднимая острых вопросов, связанных с теорией родовой организации в целом. Словом, дискуссия как в зеркале отразила тяжелые последствия сорокалетнего подавления отечественного исследовательского процесса.

Но в одном оппоненты Ю.И.Семенова по этой дискуссии были правы: «австралийскую контроверзу» он не разрешил. Утверждая в 2001 г. обратное, он ошибается, равно как и весьма некорректно подкрепляет свои утверждения ссылками на факты и литературу.

Так, Ю.И. Семенов пишет, что «практически у большинства, если ли не у всех австралийцев, обнаружено сосуществование материнских и отцовских родов, т.е. двойная филиация».59 Это не так. Относительно многих районов, изучавшихся ранними авторами, мы просто не знаем, имелись ли там унилинейные десцентные группы вообще. Относительно значительной части страны доподлинно известно, что патрилинейные родственные структуры, именуемые кланами преобладали. Матрилинейные кланы были более редкими даже в сочетании с патрилинейными. Встречались также билатеральные и амбилинейные структуры. Были районы, в которых существовал исключительно патрилинейный десцент: патрилинейными были и кланы, и тотемические группы и половины (фратрии). Например, северо-восток Арнемленда. В подавляющем большинстве обществ аборигенов, достоверно изученных этнографически, именно патрилинейные родственные связи регулировали землепользование. Однако даже патрилинейные десцентные группы в значительной своей части пребывали в дисперсном состоянии: так называемое локализованное патрилинейное ядро составляло меньшую часть локальной группы (общины), не только женщины, но и многие мужчины, связанные патрилинейным родством, жили в разных местах и входили в состав разных локальных групп. Высокая степень дисперсии патрилинейных десцентных групп побудила даже некоторых исследователей не считать их дискретными социальными единицами и говорить не о патрилинейных кланах, а лишь о выраженной патрилинейной идеологии аборигенов. Патрилинейные связи играли ведущую роль в социальной организации большинства австралийских обществ, но не формировали устойчивых корпоративных объединений, которые в отечественной этнологии привычно связывать с понятием «рода». Все австралийские матрилинейные родственные группы, известные этнографам, были экстерриториальны: даже малочисленные «локализованные ядра» не зафиксированы; члены матрилинейных десцентных групп всегда распределялись по обширным территориям дисперсно.60 Этого достаточно, хотя можно было бы и продолжить. Отметим только, что вышеприведенное обобщение Ю.И.Семенов никакими ссылками на источники не подкрепляет.

Далее, Ю.И.Семенов утверждает, что нигде в мире не зафиксированы переходы от патрилинейности к матрилинейности, но во множестве зафиксированы обратные переходы и что наличие двойного десцента есть неоспоримое свидетельство идущего процесса перехода от матрилинейности к патрилинейности.61 В подтверждение он дает ссылки на «Социальную структуру» Дж.Мердока. Заметим, книга была издана в 1949 г. Но что же на самом деле пишет Мердок на указанных Ю.И.Семеновым страницах?

Мердок — убежденный «антиэволюционист» — на с. 190, 206, 207, 216, 217 добросовестно анализирует приводившиеся его единомышленниками (другими антиэволюционистами) примеры перехода от матрилинейности к патрилинейности и признает их неубедительными. Неубедительность конкретных примеров перехода от матрилинейности к патрилинейности не равноценна утверждениям об отсутствии таких примеров вообще, хотя Мердок и высказывает очень интересные соображения о том, почему прямой переход от патрилинейности к матрилинейности «затруднен» или даже практически невозможен. Именно то, что прямой переход от матрилинейности к патрилинейности в принципе не реален, пишет Мердок, разрушает «последний бастион эволюционистской теории», так как отсутствие фактов, которых быть не может, никак нельзя считать доказательством «приоритета матрилинеата».62

Сказанное, однако, не значит, что переход от патрилинейности к матрилинейности вообще исключен. Но такому переходу, по Мердоку, как правило, должна предшествовать «стадия» временной билатеральности или двойного десцента. Прямые же переходы от матрилинейности к патрилинейности «не затруднены» и действительно наблюдались исследователями. Далее, он пишет о двойном десценте как о явлении весьма распространенном в так называемых традиционных обществах и могущем свидетельствовать о протекании процесса перехода от одного типа линейности к другому. При этом, считает он, если в одном обществе сосуществуют матрилинейные и патрилинейные институты и если известно, что они генетически связаны между собой, то можно быть уверенным, что матрилинейные возникли раньше патрилинейных, а не наоборот. Это, однако, отнюдь не значит, что такая последовательность универсальна, т. е. что патрилинейные структуры всегда возникают после матрилинейных. Заключает же все это Мердок следующими фразами, которые мы приводим в переводе (а в примечании даем английскую цитату): «Эти обобщения, конечно, ни в коем случае не могут быть использованы в поддержку эволюционистской теории о приоритете матрилинеата. Напротив, поскольку социальная организация предков почти всех групп, которые уцелели до сего дня, должна была претерпеть множество преобразований в течение длительного течения человеческой истории, постольку тот факт, что последним был переход от матрилинейности к патрилинейности или к двойному десценту ни в коем случае не означает, что матрилинеат был самой первой формой в серии сменявших друг друга форм».63 Как–то очень лукаво опирается Ю.И.Семенов на Мердока.

Если с одним Мердоком дело обстоит именно так, то стоит ли всерьез рассматривать формулировки вроде: «как признают практически все западные этнографы…»?64 «Все западные этнографы» редко признают одно и то же, тем более по таким сложным и недостаточно обеспеченным информацией вопросам. Аналогично следует отнестись и к формулировкам типа: «Вряд ли сейчас следует доказывать универсальность не просто даже рода, но дуально-родовой организации в прошлом человечества. Об этом свидетельствуют все собранные к нашему времени этнографией данные. Во всех безродовых первобытных обществах без исключения обнаружены пережитки родовой организации».65 Надо еще, чтобы «все без исключения исследователи» признали «пережитками», то, что Ю.И.Семенов считает таковыми. Но это вряд ли.

Не можем мы обойти и один частный момент. Обвиняя Кабо и его единомышленников в «фальсификаторстве», Ю.И.Семенов ограничивается примером одного Кабо, который якобы универсализировал (распространил на весь австралийский континент) модель общинной структуры, описанную М.Мэггитом и Л. Хайэтом для валбири и гидингайли (сообщества двух несоприкасающихся районов Северной территории). В.Р.Кабо этого не делал. Может быть, в работе 1968 г. он придал новым в то время материалам Мэггита и Хайэта слишком большое значение, но и тогда не рассматривал их модель как универсальную для Австралии. В книге же «Первобытная доземледельческая община» (1986) он приводит эту модель как один из множества различных вариантов структуры австралийских общин — вариантов, рассматриваемых на удивленье скрупулезно и даже дотошно.66 Отметим, что эта книга была первой в нашей литературе (и до сих пор остается единственной) работой, автор которой стремился к возможно более полному охвату накопленного к тому времени материала по зарубежным охотничье-собирательским культурам. Там анализируются не только общины аборигенов Австралии и охотнков-собирателей Северной и Южной Америки, но и африканских пигмеев, бушменов и хадза, а также охотников Южной и Юго-Восточной Азии. Кроме того, в книге предпринята попытка сопоставить этнографические материалы с археологическими и реконструировать доисторические формы общин. Мне трудно понять, как один человек смог охватить такое количество источников и сделать это столь добросовестно. Единственный упрек: В.Р.Кабо здесь также уклонился от анализа родственных структур аборигенов Австралии и не пошел дальше темной лошадки «тотемического рода», прилагая этот «эпитет» к явно разным структурам, и именуемым, и описываемым австралийскими исследователями различно. Но надо же было что-то оставить и для последующих поколений.

И наконец, последнее. Хочется прояснить вопрос с эволюционистами и «антиэволюционистами». Эволюционистами в этнологии принято называть приверженцев однолинейных схем социальной эволюции, основанных на представлении об универсальных моделях развития человеческих обществ (по крайней мере, на ранних этапах истории), а. «антиэволюционистами» — противников таких схем. Следовательно, в этнологии «антиэволюционисты» — это отнюдь не те, кто отрицают эволюцию социальных систем. Они отрицают лишь определенного типа концепции социальной эволюции. Ю.И.Семенов неверно именует Бахту, Бутинова, Кабо «антиэволюционистами».67 В 1960-70-е и даже в начале 1980-х они, также как и Ю.И.Семенов, были приверженцами универсалистских моделей «первобытного общества». Спор между ними и их противниками шел о частных положениях абстрактных конструктов: скажем, род или община являлись «производственными коллективами или основными социально-экономическими ячейками первобытного общества». Замечено, что бои в одном лагере всегда бывают особенно ожесточенными. Однако в отличие от Ю.И.Семенова, многие его коллеги с тех пор эволюционировали в сторону антиэволюционизма и отошли от упрощенных представлений о «первобытности вообще». Произошло это и с В.Р.Кабо. Уже в книге «Первобытная доземледельческая община», которую Ю.И.Семенов почему-то упорно игнорирует,????

Еще дальше отошел Кабо от классического эволюционизма в недавних работах, опубликованных а в Австралии. Его исследовательские интересы развивались в соответствии некоей внутренней логикой интеллектуальных процессов в гуманитарных науках. Начав с материальной культуры, он постепенно пришел к социальной организации, а затем — к духовной жизни. В последние годы он опубликовал (на русском и английском языках) несколько работ по первобытной религии, а также религии, мифологии и изобразительному искусству коренных австралийцев.68 Среди них есть весьма оригинальные, даже экстравагантные. Например, «Ванджина и икона. Живопись аборигенов Австралии и русская иконопись».

Будучи горячей сторонницей взыскательной аналитической критики, я готова приветствовать суровость и резкость суждений или даже безжалостную насмешку над нелепой идеей, коль скоро отрицательные оценки подробно аргументированы. Но совершенно неприемлемыми представляются: выход за пределы академической корректности, стремление ложно дискредитировать оппонента, "уязвить" его или извратить его взгляды. Тогда «не могу молчать».

Чрезвычайно признательна своим учителям, В.М.Бахте и В.Р.Кабо, за многое, но более всего — за стремление привить мне преданность этнографическому факту. Отчасти могу считать себя ученицей С.А.Токарева. Он проявлял участие к моей работе и оказал на меня большое влияние. Очень обязана А.И.Першицу, который руководил сектором Истории первобытного общества московского Института этнографии АН СССР (в этом секторе я начинала свою научную работу) и неизменно поддерживал меня, в том числе — в попытках противостоять официальным доктринам.

Выражаю также признательность Н.Н.Садомской за хорошие советы при подготовке этой статьи.


1 Подробнее см. Артемова О.Ю. А.Н.Максимов и его исследования. Нетускнеющее обаяние критического ума // Максимов А.Н. Избранные труды. М.,1997, с.453-496.

2 Напр.:Золотарев А.М. Происхождение экзогамии // ИГАИМК, т. 10, вып. 2-4, 1931, с.1-67; Преображенский П.Ф. Первобытный монотеизм у огнеземельцев // УЗИИ, 1929, т.1, с.201-253. Токарев С.А. О системах родства австралийцев // Этнография, 1929, No 1.

3Гиренко Н.М. Динамика биосоциальной системы// Africana. Африканский этнографический сборник. Вып.15. ТИЭ АН СССР. Т.116. Л., 1991, с.6.

4 Максимов А.Н. К вопросу о методах изучения семьи // ЭО, 1899, N.4 с.1-35. Цит. по: Максимов А.Н.Избранные труды, с.22.

5 Там же.

6 Тумаркин Д.Д. К вопросу о формах семьи у гавайцев в конце XVIII- начале XIX века//СЭ, 1954, №4; Монгайт А.Л., Першиц А.И. Некоторые проблемы первобытной истории в советской литературе послевоенных лет// Вопросы истории, 1955, №1; Семенов Ю.И. «”Происхождение семьи частной собственности и государства” Ф.Энгельса и современные данные этнографии»// Вопросы философии, 1959, №7.

7 Ольдерогге Д.А. Эпигамия // Эпигамия. Избранные статьи. М., 1983. (Впервые работа была опубликована в 1978 г.).

8 Ошибается Т.Д.Соловей, когда пишет, что А.Н.Максимов был ученым, одинаково хорошо владевшим как методикой полевых исследований, так и теоретическим анализом: Соловей Т.Д. "Коренной перелом" в отечественной этнографии (дискуссия о предмете этнографической науки: конец 1920-х - начало 1990-х годов) // ЭО, 2001, № 3, с.101-120.

9 Максимов А.Н. Брачные классы австралийцев // ЭО, 1909, N. 2-3, с.1-32; он же. Cистемы родства австралийцев // ЭО, 1909, N. 1-2, с.35-100.

10 См. напр.: Keen I. Twenty-five years of Aboriginal kinship studies // Social Anthropology and Australian Aboriginal Studies. A Contemporary Overview. Canberra, 1988, с.97-100.

11 Ввиду ограниченности объема статьи и относительно частного характера проблемы мы не имеем возможности излагать его аргументацию и отсылаем заинтересованного читателя непосредственно к работе Максимова: Максимов А.Н. Групповой брак // ЭО,1909,N.3, с.1-48. Цит. по: Максимов А.Н. Избранные труды. М.,1997.

12 Преображенский П.Ф. К вопросу о природе брачно-групповых отношений в Австралии// Труды этнографо-археологического музея 1-го МГУ, 1927, вып.3.

13 Максимов А.Н. Материнское право в Австралии. М., 1930. Цит. по: Максимов А.Н. Избранные труды.

14 Подробнее об этом: Артемова О.Ю. А.М.Золотарев: трагедия советского ученого// Репрессированные этнографы. Вып.2, М., 2003.

15 Максимов А.Н. Теория родового быта // Сборник в честь 70-летия Д.Н.Анучина. М.,1913. Цит по: Максимов А.Н. Избранные труды.; Артемова О.Ю. В очередной раз о «родовом быте» и об «австралийской контроверзе»// Ранние формы социальной организации. СПб, 2000.

16 Золотарев А.М. Происхождение…, с.31.

17 Там ж, с. 33 и др.

18 Keen I. Op.cit., p. 99.

19Максимов А.Н. Брачные классы…, с.30 –32; Семенов Ю.И. Проблема перехода от материнского рода к отцовскому (опыт теоретического анализа) //СЭ, 1970, №1.

20 Золотарев А.М. Происхождение…,с.55.

21 Keen I. Op.Cit., с.98-99.

22 Быковский С.Н. Предисловие// Золотарев А.М. Происхождение…,с.3-7.

23 Он выступил против моргановской периодизации первобытной истории, против отказа от новых данных в угоду ложным представлениям о непоколебимости идущих от Энгельса представлений, а также против гипотезы о кровнородственной семье: Золотарев А.М. "Происхождение семьи, частной собственности и государства" Ф. Энгельса и современная наука // Историк-марксист, 1940, № 12, с.27-46; он же. К истории ранних форм группового брака//Ученые записки Московского областного педагогического института. Т.2. М., 1940, с.154.

24 Бутинов Н.А. С.А.Токарев — австраловед и океанист // Благодарим судьбу за встречу с ним. О Сергее Александровиче Токареве — ученом и человеке. М,1995, с.118-133.

25 Токарев С.А. Современное австраловедение (Библиографический очерк)// Этнография, 1928, №1. Цит. по: Токарев С.А. Избранное. Теоретические и историографические статьи по этнографии и религиям народов мира. Т.1, М.,1999, с.5-35.

26 Токарев С.А. О системах родства…

27 Бутинов Н.А. С.А. Токарев — австраловед…, с.119.

28 Токарев С.А .Общественный строй меланезийцев// Этнография, 1929, № 2; он же. Родовой строй в Меланезии// СЭ, 1933, № 2-6.

29 Напр.: Кричевский Е.Ю. Рец. С.А.Токарев. Родовой строй в Меланезии // ПИДО, 1934, № 4.

30 Бутинов Н.А. С.А. Токарев — австраловед…, с.120-125.

31 Токарев С.А. Народы Австралии и Тасмании //Народы Австралии и Океании. М.,1956, с.165-168; 254-259.

32 Там же, с.165-168.

33 В шутку сформулировал этот принцип В.М.Бахта гораздо позднее — на одной из университетских лекций (1974) в ответ на мой вопрос о том, как советские этнологи увязывают низкий статус женщин у австралийских аборигенов с догматическим положением о первобытном равенстве полов.

34 Там же, с.173-174; с.201.

35 Там же, с.162

36 Крюков М.В. Система родства китайцев. М., 1972.

37 Токарев С.А.Народы Австралии…, с. 204-205.

38 Бахта В.М. Общественное производство аборигенов Австралии и папуасов Восточной Новой Гвинеи. М., 1963. (Диссертация на соискание степени кандидата исторических наук); Кабо В.Р. Каменные орудия австралийцев // Проблемы истории и этнографии народов Австралии, Новой Гвинеи и Гавайских островов. ТИЭ АН СССР, т.80, М.-Л., 1962; он же. Происхождение и ранняя история аборигенов Австралии. М., 1969; он же. Тасманийцы и тасманийская проблема. М.,1975.

39 Бахта В.М. Папуасы Новой Гвинеи: производство и общество//ПИДО, 1968;Бутинов Н.А. Первобытнообщинный строй (основные этапы и локальные варианты)//там же; Кабо В.Р. Первобытная община охотников и собирателей//там же, и др.

40 Кабо В.Р. История первобытного общества и этнография (К проблеме реконструкции прошлого по данным этнографии)// Охотники, собиратели рыболовы. Проблемы социально-экономических отношений в доземледельческом обществе. М.,1972; он же. Австралийская община//Прошлое и настоящее Австралии и Океании. М.,1979;он же. Первобытная доземледельческая община. М., 1986 и др.

41 Семенов Ю.И. Разработка проблем истории первобытного общества в Институте этнографии АН СССР в “эпоху” Бромлея (воспоминания и размышления)//ЭО, 2001, № 6, с.3-20; Ю.И. Семенов писал об этом и раньше: он же. О различии между доказательствами ad veritatem и ad hominem, о некоторых моментах моей научной биографии и эпизодах из истории советской этнографии и еще раз о книге Н.М.Гиренко «Социология племени» // ЭО, 1994, No 6, с.3-19. Почти то же самое повторил, правда, в более сдержанном тоне, Ю.И.Семенов и в публикации 2003 г.: он же. О моем «пути в первобытность»//Академик Ю.В.Бромлей и отечественная этнология в 1960-1990-е годы. М., Наука, 2003, с. 164-211.

42 Семенов Ю.И. Разработка проблем…, с.9-11.

43 Кабо В.Р. Письма издалека// www.aboriginals. narod.ru

44 Мне самой пришлось также услышать именно это обвинение в свой адрес от Ю.И.Семенова. Звучало оно и в адрес других членов сектора на научных заседаниях из тех же уст.

45 Кабо В.Р.
1   2   3

Похожие:

О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconРешение Чертим два множества таким образом: 6 человек, которые смотрели фильмы «Обитаемый остров»
Занятие по подготовке к гиа по математике по решению задач с помощью кругов Эйлера. Теория графов. ( учитель Артемова Л. И.)
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconСергей Соколовский Несколько историй про копирайт и культуру
С комментариями австралийцев читатель может познакомиться на сайтах австралийских газет 
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconКонспект лекций по курсу «Электродинамика»
Беккер Р. Теория электричества. Том II. Электронная теория // Л. М.: Гиттл, 1941
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов icon            Вселенная глаз наших (Мира вне их — нет)  
Единая теория Поля, она же Теория Всего — сущностно полный портрет Вселенной. Нужду в 
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconВ апреле 2009 года киевлянин Олег Ермаков  
Единая теория Поля, она же Теория Всего — сущностно полный портрет Вселенной. Нужду в 
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconПрограмма дисциплины «Теория эволюции» 
...
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов icon3. Работа с организацией Что означает понятие «организация»?
Такое определение позволяет, например, содержательно обозначить различия между понятиями «организация» и «управление», «организация»...
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconТеория русский язык 11 класс орфография (теория)
В производных существительных н или нн пишется в зависимости от морфем, с помощью которых образованы существительные, или в соответствии...
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconМетодические указания по выполнению контрольной и курсовой работ для направления бакалавриат 080200. 62 «Менеджмент» Одобрены на заседании кафедры мтсс, протокол № от 2011 г
Теория менеджмента (история управленческой мысли, теория организации, организационное поведение)
О. Ю. Артемова Отечественная теория «первобытности» исоциальная организация австралийских аборигенов iconТеория государства и права
Теория государства и права (схемы и комментарии). Учебное пособие. / Под общ ред. Р. А. Ромашова. Спб., 2000. 140 с
Разместите кнопку на своём сайте:
kak.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©kak.znate.ru 2012
обратиться к администрации
KakZnate
Главная страница