Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных




Скачать 258.74 Kb.
НазваниеИсследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных
страница1/2
Доценко Алина Артёмовна
Дата конвертации23.09.2013
Размер258.74 Kb.
ТипИсследовательская работа
  1   2
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА
ВОЕННОЕ ВРЕМЯ В СУДЬБЕ СЕМЬИ СЕЛЬКИНЫХ
Исследовательскую работу

выполнила ученица 9 класса
Доценко Алина Артёмовна

Домашний адрес:

Руководитель работы
учитель русского языка и литературы

Наумова Елена Анатольевна.

Адрес школы: 680507, с. Некрасовка

Хабаровского муниципального района

ВВЕДЕНИЕ
В августе 2010 года Доценко (Селькиной) Елене Николаевне исполнилось 86 лет. Она уже очень старенькая. Много болеет, пьет таблетки, под рукой всегда ингалятор. Говорить ей тяжело: задыхается от астмы, но даже в преклонном возрасте и в таком больном состоянии у неё, уральской казачки, ясная память, грамотная речь, она помнит всех людей, с кем ей пришлось встречаться, хорошо помнит историю своей семьи. Сегодня она - единственная, кто может рассказать о нам о жизни своей семьи в 40-е годы ХХ века.

Елена Николаевна – хранительница большого семейного архива, в котором много стареньких черно-белых фотографий. Я обратила внимание на ту, где фотограф запечатлел молодых девушек. Мне показалось, что одна из них очень похожа на меня. Бабушка Лена сказала: «Да! Это я с подружками, когда училась на курсах шоферов в райцентре Лбищенске». Что за курсы шоферов-женщин? Где этот Лбищенск, Уральск, Казахстан, где была сделана фотография? Я решила всё это узнать. Надо успеть. Иначе будет поздно, и канет в лету история бабушкиной судьбы.

Актуальность работы заключается в том, что время необратимо идет вперед, оставляя позади события, судьбы, нас самих. Но память о прошлом живет в старых людях, с которыми порой очень интересно разговаривать. Попасть в прошлое помогают фотографии, на которых они изображены молодыми.

Цель работы – через историю старого снимка 40-х годов ХХ века постараться понять судьбу уральской казачки Селькиной Елены Николаевны.

Для достижения цели мы поставили следующие задачи:

  • изучение разных источников: учебного материала, библиотечного, статей различных сайтов интернета о далеком и неизвестном для нас Казахстане, об уральских казаках, которые жили в Лбищенске,

  • интервью с Еленой Николаевной Доценко, запись ее рассказа, его анализ,

  • анализ литературы и источников по теме исследования,

  • составление плана работы,

  • оформление работы,

  • вывод по исследованной теме.

Для реализации задач мы использовали следующие методы: метод изучения различных источников (журнальных и газетных публикаций, книг, материал сайтов интернета, устных источников – анализ рассказа Елены Николаевны после встречи с ней), метод наблюдения (исследование фотографии), метод обобщения.

Основными понятиями нашего исследования являются следующие: фотография, уральские казаки, Великая Отечественная война.

Источниковедческий (историографический) обзор. Работая над темой, изучая литературу, я поняла, что об уральских казаках особенно в интернете много материала, но из него надо очень внимательно выбирать то необходимое, что требуется для нашего исследования. Изучая большого размера статьи сайтов о Казахстане, яицких (уральских) казаках, я не нашли материала о фотографах 30-40-х годов, где были бы изображены казаки или казахи, о казахских конезаводах, о двухлетних учительских институтах. Думается, что в дальнейшем есть над чем работать. А пока собран материал на конкретную тему.

Исследование проводилось в течение нескольких месяцев: с июня месяца и по ноябрь. Я кропотливо изучала всё, что находила на данную тему, отбирала нужное, училась проводить систематизацию и обобщение материалов. И наконец, выполнила анализ материалов.

Научная новизна и теоретическая значимость нашего исследования состоит в том, что я постаралась через историю конкретной фотографии изучить судьбу Елены Николаевны Доценко (Селькиной) во время Великой Отечественной войны.

Практическая значимость – изучение данного вопроса даёт возможность понять роль семейных альбомов.

Исследовательская работа оформлена как записанный и прокомментированный рассказ свидетеля исторических событий - Елены Николаевны Доценко - о неизвестном для нас Лбищенске, Казахстане и уральских казаках. Поэтому в ней присутствуют, кроме рассказа Елены Николаевны, и собственные размышления и отступления Доценко Алины.

Сегодня у многих дома стоят компьютеры. Хорошая вещь. Можно набрать текст, отредактировать его, можно создать папки, альбомы с фотографиями. Но… Необдуманно хранить фотографии в компьютере. Полетит процессор – и о пропавших документах будешь только сожалеть. Да, есть в компьютере оперативная «память». Но человеческая память ни с чем не соизмерима. Когда нет под руками технических устройств, необходимость заставляет взять ручку и писать на бумаге. Написанное собственной рукой запоминается лучше. Значит, техника никогда не сможет заменить человеческую память. Писать дневник, хранить старые письма и фотографии, какие-то вещи, удивительные истории, связанные с личной жизнью, прошлым семьи – совершенно необходимо.

На мой взгляд, лучше простого альбома с обычными бумажными фотографиями ничего нет. Я считаю фотографию «маленькой таблеткой для восстановления памяти», которую создали французы Жозеф Нисефор Ньепс, Луи-Жак Манде Дагер и англичанин Вильям Фокс Генри Тальбот, впервые занявшиеся фотоделом и создавшие фото и аппаратуру, которая сохраняет до сих пор родные лица и памятные события. Смотришь альбом – и вспоминаешь давно прошедшие события.

Я люблю свою многочисленную семью и считаю, что надо хотя бы изредка заглядывать в семейный альбом и смотреть старые фотографии своих родителей и дедов, ценить память о них.

Итак, что рассказала мне бабушка? Родилась она не на Дальнем Востоке, а в Западно-Казахстанской области в селе Маштексай Жангалинского района (вот что я узнала о нем: «Территория района равна 20,8 тыс. кв. км. и расположена на юг в сторону Каспийского района. Встречаются незакрепленные сыпучие пески – барханы. Основными почвами района являются солонцы, солончаки. Растительный покров представлен серо-полынной ассоциацией с примесью ромашника, молочая. Расстояние от районного центра Жангала до г. Уральска - 252 км. Основное направление в хозяйствах - животноводческое. Сравнительно малоснежные зимы создают благоприятные условия для овцеводства, разведения крупного рогатого скота мясного направления и коневодства. Полеводство здесь имеет кормовое значение»). 1

Бабушка сожалеет: «Сейчас Казахстан - отдельная страна. Вся моя родня живёт в Казахстане. За границей!.. Не добраться до них… Очень жаль…» Современная политическая обстановка такова, что разорваны многие семейные связи.

Что же такое Казахстан и как там могли оказаться русские родители Елены Николаевны? На уроках географии мы изучали этот материал, но он остался туманом в моей голове. Поэтому я открыла интернет и там на одном из сайтов прочитала, что «первые русские города и поселения (преимущественно, казацкие) появились в западном Казахстане еще в 17 в.: Яицкий городок (Уральск) и Гурьев. В 1726 хан Абулхайр обратился к России с просьбой о покровительстве. В 1731 российские власти заявили, что удовлетворяют просьбу хана и принимают присоединение». Власти активно поощряли переселение русских казаков и крестьян в Семиречье, а с 1890-х – в северный и восточный Казахстан для занятия земледелием.

Переселенческая политика царской администрации существенно усилилась в годы Столыпинской аграрной реформы. В 1906–1912 на территории Казахстана было создано свыше 400 тысяч русских крестьянских хозяйств. 2 Таким образом, родители Елены Николаевны могли быть переселены на территорию современного Казахстана. Это стало понятно. Теперь я хочу получить ответ на вопрос: кто такие уральские казаки, к которым относится и мой прапрадед, отец моей прабабушки?

Из интернета я узнала, что город Яицкий городок (современный Уральск) был заложен казаками на полуострове между реками Яик (Урал) и Чаган. Сейчас этот район города называется «Куренями», от слова курень — казачье жилище. В 1591 году они добровольно приняли подданство России. Из пушкинской «Истории Пугачева» я узнала: «Яик, по указу Екатерины II переименованный в Урал, выходит из гор, давших ему нынешнее его название; течет к югу вдоль их цепи, до того места, где некогда положено было основание Оренбургу и где теперь находится Орская крепость; тут, разделив каменистый хребет их, поворачивает на запад и протекши более двух тысяч пяти сот верст, впадает в Каспийское море. Он орошает часть Башкирии, составляет почти всю юго-восточную границу Оренбургской губернии; справа примыкают к нему заволжские степи; слева простираются печальные пустыни, где кочуют орды диких племен, известных у нас под именем киргиз-кайсаков. Его течение быстро; мутные воды наполнены рыбою всякого рода; берега большею частию глинистые, песчаные и безлесные, но в местах поемных удобные для скотоводства. Близ устья оброс он высоким камышом, где кроются кабаны и тигры. На сей-то реке, в пятнадцатом столетии, явились Донские казаки, разъезжавшие по Хвалынскому морю. Они зимовали на ее берегах, в то время еще покрытых лесом и безопасных по своему уединению; весною снова пускались в море, разбойничали до глубокой осени, и к зиме возвращались на Яик. Подаваясь всё вверх с одного места на другое, наконец они избрали себе постоянным пребыванием урочище Коловратное в шестидесяти верстах от нынешнего Уральска».3

Всегда казаки были свободолюбивым народом. Одним из них был отец моей прабабушки Елены Николаевны, Селькин Николай Корнилович, 1890 года рождения.

Как рассказала бабушка, молодой уральский казак Николай Селькин служил в казачьем войске (в какое время служил и где – бабушка не помнит). Был урядником (это младшее офицерское звание). Был у него ящичек с горбоватой крышкой, оклеенный снаружи тонкой черной кожей. На нём спереди было написано «Укладка урядника Николая Селькина». В нее укладывались: «котелок, сухари, крупа, соль, чай и сахар, ложка, сумка с мелочью и с повязкой для раненых, щетка платяная, мешочек с принадлежностями для чистки винтовки, полотенце, две подковы, 16 гвоздей и 6 ввинтных шипов, легкая обувь (чувяки, черевички), сукно для починки мундирной одежды, кусок мыла». Все это было определено приказом и строго проверялось. Поименованная укладка вещей могла быть изменена по обстоятельствам, с разрешения начальства. Еще у отца Елены Николаевны был вьюк, куда помещались: «одна рубаха и нижние брюки, шерстяные портянки или чулки, портянки холщевые, набрюшник, бешмет (теплая рубаха, теплушка), вторые шаровары». 4 Бабушка помнит, как тщательно ее отец собирался на службу, складывая и по нескольку раз проверяя все необходимое. Был у Николая Корниловича конь, которого он очень любил и тщательно за ним ухаживал. Отец доверял детям коня вечером с луга привести. Спадал зной, солнце уходило за горизонт, воздух становился гуще, и куда-то пропадал дневной шум. Пыль оседала от прошедших и разошедшихся по базам коров и коз. Конь был старый, сам морду подставлял для уздечки, понимал, что надо остановиться, когда малолетний «всадник» сползал и шлёпался о земь, и терпеливо ждал, когда он снова вскарабкается.

Вдоль Урала растет лес. Когда решили строить новые дома в Мергенево, - материала для строительства у людей не было. Разрешило им начальство срубить нужное количество лесу. Были посланы для этого рабочие. И среди них – Николай Селькин. В село Мергенево Чапаевского (Лбищенского) района Уральской области семья переехала в 30-е годы. Село расположено на берегу Урала. «Как я помню, построили дома красивые. Вдоль реки - две длинные улицы, а еще в поселке - четыре поперечных проулка. Помню поселок деревянным, зеленым. Жили в нем уральские казаки».

Отец Елены Николаевны – колхозник, жили очень бедно. «Мой брат Ваня ходил в школу в военной гимнастёрке – самой дешёвой одежде. Трудно было. Не за что было купить нормальную одежду. Раньше так было: уберут урожай, сдадут госпоставку. А на трудодень ничего почти не остаётся. Голодали. Жили мы в селе, продавать было нечего да и некому. Денег нет. Купить не на что. Жил народ бедно. У нас казах был - дыра на дыре. Даже заплатку приложить некуда. Однажды директор колхоза договорился с воинской частью. Три лошади им отдал бесплатно, а за это они дали обмундирование, бывшее в употреблении, и даже гражданскую одежду, в которой солдаты приходили в армию (плохую-то выбрасывали, а хорошую складывали в кладовку). Так вот машину ЗИС до того нагрузили вещами, что даже набивали палки да доски, чтобы тюки не развалились. Директор, пока ехали по селу, стоял на крыле, смотрел, чтоб провода палками и грузом не задевать. А потом он всех наделил одеждой. Приедешь в отделение, а там казашка щеголяет в военной форме! Беднотой никто не возмущался. Что возмущаться было? Все так жили. Всем было тяжело. Карточная система. Больше не дадут».

Голод наложил отпечаток на всю жизнь старшего поколения. Я вспомнила, что бабушка всегда относится к хлебу с бережливостью. А еще она всегда старается иметь продукты про запас. «Когда я училась на курсах шоферов, мы на месяц получали 40 граммов крупы (пшено в основном), 400 граммов растительного масла, сахару чуть и 500 граммов (это я хорошо помню) хлеба – и сдавали всё это в столовую напротив общежития. Утром в столовой получали на завтрак порцию: полбаночки воды белесой, на дне чуть пшена. Выпьешь это – и пошел на занятия. На обед хлеба еще нет (не привезли), супец и две ложки всё той же пшенной кашицы, которая расползается по тарелке. Всё. А вечером, часов в пять, хлеб получишь в хлебном ларьке, что рядом с общежитием, и съешь. А поздно вечером - так хочется есть! Снова идешь в ларек и просишь уже завтрашнюю пайку хлеба. А завтра что? А, как-нибудь! Лишь бы сегодня поесть! Вот так. Худая я тогда была! Как-то в июне 1941 года отец вместе со мной поехал к своему сыну, моему брату, в гости на конный завод. А возвращались мы домой уже вечером. Ехали на верблюде, он был запряжен в телегу. Почему верблюд, а не лошадь? (Бабушка хитро улыбается моему незнанию, и глаза ее загораются молодым светом). Это один из видов транспорта в Казахстане: лошадь, верблюд, быки…. Механизмов-то в казахской деревне почти не было. Вот проехали мы полпути, наступила теплая летняя ночь, надо устраиваться на ночлег. Прямо в степи расстелили на жесткую, давно уже сгоревшую от солнца траву кошму (войлок в палец толщиной), выспались, утром поехали дальше. В дороге отец говорит мне: «Я сегодня видел войну. Воевал, - говорит, - с германцами». Приезжаем в Мергенево, там плач, стон. Что такое? Война началась! Немец напал на Россию. Сон-то вещим оказался! (Говорит об этом бабушка спокойно. Много лет прошло с тех пор. Всё пережито? Да нет. Бабушка говорит, а сама все время тянется к лекарствам). Через несколько дней началась мобилизация. Сначала брали всех до тридцати пяти лет. Из нашего села взяли всех механизаторов. А потом из Уральска (Уральск – это наш областной город – еще раз поясняет для меня бабашка) приехал мужчина и стал мобилизовывать молодежь, таких, как я, на курсы: кого на трактористов, кого на шоферов, слесарей, токарей.

Я всегда мечтала стать лётчицей. 30-е годы были героическими годами. Много радости вызывал полет Чкалова через Северный полюс в Америку, полет трех летчиц: Гризодубовой, Полины Осипенко и Расковой – на Дальний Восток, где они совершили вынужденную посадку в тайге… Молодежь, и я тоже, много занималась спортом, мечтала о полетах, о романтике. К занятиям спортом окружающие относились положительно. Спорт был популярен и приветствовался. Но – война помешала исполнению наших желаний. Училась я хорошо. У меня были все отличные оценки, кроме военного дела (у нас такой предмет был), по нему – «хорошо». К началу войны я закончила учиться в девятом классе, и оставался еще десятый. Но как началась война, мы, три подружки, не знаю даже почему, вдруг решили стать шоферами. Может быть, потому, что мальчишек приезжий мужчина агитировал помочь родине в трудное для нее время. И мы загорелись таким же желанием! Но нас не брали. Мне, например, ещё и шестнадцати лет не было. «Вы, - говорит тот мужчина, - не получите права и шоферов из вас не получится. Маленькие ещё».

Мы три дня за ним ходили. Он даже звонил в школу механизации. Говорил: «Девчонки крепенькие, может быть, возьмём?» Ну, разрешили ему нас взять. И мы поехали на курсы шоферов. (Улыбается бабушка, глаза ее светятся. Она-то понимает: какой из нее в то время мог получиться шофер?!). Мы поехали, и другие ребята отправились: кто на токаря учиться, кто на слесаря… (От своей бабушки я знала, что во время войны подростков обязывали получать специальное образование и работать на заводах вместо ушедших на фронт взрослых мужчин. Тринадцати - пятнадцатилетние мальчишки часто ночевали на рабочем месте, прямо среди станков. До того уставали, что один парнишка, бабушка это знает точно, уронил себе тяжелую болванку прямо на ногу, разбил большой палец. Получил бюллетень и - немного отдохнул от непосильного труда. Да, ребята гордились тем, что во время войны наравне со взрослыми они работали на заводах. Но труд их был непосильным для их возраста и часто, как я узнала совсем недавно от очевидцев, не добровольным, а по принуждению). Вот приехали мы в райцентр Лбищенск, в школу механизации».

В боевом журнале одного из военных полков начала ХХ века сохранилась такая запись: «Город Лбишенск — это не город, а простое село. Все постройки так же, как и на хуторах, низенькие, слепленные из глины, побеленные известью. Крыши у домов — плоские. На стены положен плетень, насыпана земля, а сверху залита глиной. Дворы обнесены плетнями». 5

«Школа механизации в райцентре занимала целый квартал. Учебное здание трёхэтажное, другое здание – общежитие, тоже трехэтажное. А во дворе всякие сельхозмашины. И даже в классе машина с разрезами – наглядное пособие. Стали мы учиться. А называли нас курсантами. Были у нас уроки: мы изучали правила дорожного движения, устройство автомобиля, слесарное дело. Я ведь потом дома всё сама делала: краны чинила, с инструментами работала… У нас были мастерские, в которых мы знакомились с частями машины. Много работали на тисках и вытачивали разные несложные металлические детали. А в углу большого двора был так называемый «культурный центр»: были посажены деревья в виде аллеи, а в центре – танцплощадка, и в свободное время ребята собирались петь, танцевать. Среди курсантов было много украинцев. Они создали замечательный хор, и часто люди из округи собирались слушать, как пели ребята.

Ребята не только учились и пели, но и колхозу помогали. Приехали как-то к нам из колхоза, попросили курсантов убрать урожай. Отправились мы убирать урожай. А там – подсолнухи! А рядом – бахча! Вот такие арбузы (показывает бабушка), да какие сладкие! Кто-то уже сделал жербиёк (треугольный надрез), чтобы узнать, каков арбуз на вкус, да перевернул вниз. Попала, видимо, грязь. Ребята наелись, и их забрали в больницу. Даже моих подружек забрали, только я осталась. Я не ела, знала, чем это может кончиться.

Жили в общежитии мы с подружками, одна из них казашкой была. Хорошие девочки были, скромные. Во время учебы на курсах мы с ними сфотографировались. Как это произошло? Слушай! Работал в Лбищенске фотограф – старичок в круглых очках. Мы слышали, что делал он замечательные фотографии. Решили как-то сходить к нему. Надели форму: белые блузочки и сарафаны, перед зеркалом поправили запасенными дома гребенками свои немудреные прически (прическа 40-х годов – прямые гладкие волосы, короткие стрижки с челкой, уложенной на косой пробор, открывающий лоб – прим.) – и старичок-фотограф, усадив нас, направил свет»…

(Это сейчас, по прошествии многих лет мы понимаем, что так обычно снимали в то время: люди ждут «птичку», которая должна «вот отсюда вылететь!» Лица людей совсем не такие, как сейчас. Они напряжены, кажется, что они ожидают свершения чуда: «птичка» летит! Они, люди 30-40-х годов, смотрят в будущее. Я заметила, что на современных фотографиях мы, жители ХХI века, никуда не смотрим, словно живем одним днем. Они – не мы! Они – другие. Старичок-фотограф в круглых очках усадил девушек, направил свет – и - чудо свершилось! – в 2010 году я, Алина-Аленок смотрю на юную прабабушку и вспоминаю слова Марины Цветаевой, услышанные мною на одном из уроков литературы: «Юная бабушка, кто вы?»)

«Получили мы каждая по фотографии, подписали друг другу на память и - разъехались. Как-то так жизнь повернула, что больше и не свиделись ни разу».

«Как началась война, множество заводов и фабрик были перевезены из прифронтовой полосы в Казахстан. И в Лбищенск прибыло очень много эвакуированных и репрессированных, которых привлекли к работе. Были эвакуированы в наш город и военные училища. Я помню Одесское пехотное, Ворошиловградское лётное, Ленинградское училище связи и другие, и занимали они большие здания: Ленинградское училище связи заняло здание пединститута, а пединститут – здание педучилища, а педучилище вообще выехало в райцентр. Дошла очередь до школы механизации. Когда эвакуированные заняли здания нашей школы, мы ещё не закончили учёбу. Слесарей, токарей, всех распустили, документы даже выдали, а шоферам-то нельзя документы выдать, потому что практическая езда много значит, а мы не научились ездить. Поэтому нас распределили по совхозам, МТС (машинно-тракторным станциям), где были машины. И попала я в 51-й конный завод имени Буденного, где брат мой работал. В годы войны конный завод был предприятием оборонного значения, были там лошади ценной породы, они считались военнообязанными, стояли на учёте в военной коннице, и три машины было, на них нас должны были учить ездить.

Сначала, пока мне восемнадцать не исполнилось, я ездила на полуторке как стажёр вдвоём с основным шофёром, татарином Мухаммедом. Был он белобилетником, то есть по болезни из-за травмы рук его не брали в армию, был у него белый медицинский освободительный документ. С таким помощником я ездила до 1946 года.

Еще была на конном заводе, кроме военных лошадей, и легковая машина. У секретарей райкома не было машин, и они частенько к нашему директору обращались, просили его, и я - без водительских прав! - возила их по соседним районам, куда им надо было.

И ещё был ЗИС, трехтонная машина. Она была с механиком, но без шофёра. Когда нужно ехать в Уральск, областной город (а он в 250 километрах от совхоза), механик вёл машину сам, а я с ним как второй шофёр, училась вождению. А когда получила права, мне совсем поручили ЗИС. А аккумуляторы-то плохие, завести мотор не могу, надо ручку крутить вкруговую, а у меня сил нет. Так летом мне давали крепенького мальчишку. Одно лето со мной Саша Попов ездил, второе лето – Валентин Иконников, потом дядя Вася, старик, так он мне чуть машину не сжёг совсем.

У ЗИСа бензобак под сидением, а мы, значит, добавочно с собой бочку брали, она в кузове стояла. Из кузова шлангом заправляли этот бензобак. А этот старик решил узнать, сколько в бак натекло бензину, спичку зажёг, а бак-то был полный, через верх уже текло. И вспыхнуло всё. А я в доме сидела. И вдруг дядя Вася как крикнет диким криком: «Ленка!» Я выскакиваю, а под машиной всё горит. Рядом лежал уголь, давай я этот уголь кидать и в кузов, и под кузов, люди помогали, в общем, потушили огонь, и уголь не загорелся. Потом посмотрели друг на друга, и давай хохотать. Все измазанные, чёрные. Вот так.

А директор до выхода в рейс мне так сказал: «Что хочешь делай, а чтобы утром приехала». Везли мы продукты, что полагались по карточной системе (Карточная система была всю войну. Продукты должны были доставаться всем поровну. И только в 1947 году 14 декабря Постановлением отменили карточки на продовольственные и промышленные товары и была проведена денежная реформа (путем обмена денег), позволившая остановить инфляцию и спекуляцию).

А ведь могла я из-за пожара и не приехать.

Был у нас в Уральске конетрест. Я однажды туда заехала по делу (не помню уж, за поручением каким или за бумагами). Мне говорят: «Елена! Мы хотим послать своих заводских ребят в подмосковный институт-конезавод, чтобы они закончили его и никуда больше не стремились, а остались здесь же на работу. А то пришлют к нам молодых, они поработают три года и уезжают. А ты не согласилась бы?». А я говорю: «У меня же всего 9 классов». А мне ответили: «А мы набираем таких. Там они год на подготовительном отделении поучатся, и их зачислят на первый курс». В общем, повезли наши документы в институт. Жду я вызов в институт. Как-то в тресте мне сказали: «Пришел вызов, но тебя в списке почему-то нет». Ждала я, ждала… Так с этим институтом ничего и не получилось.

Я ещё год проработала (1946 год) и решила поступить в учительский институт имени Пушкина. В то время были срочные двухлетние учительские институты, куда принимали с 9-классным образованием. Пришла к директору института. Он говорит: «Не могу зачислить вас». «Как не можете? У меня оценки хорошие!» А он отвечает: «Пришел приказ брать только со средним образованием».

Среднее образование – это 10 классов, а я окончила только 9. Директор сказал: «Ты, Елена, человек активный. Комсомольским вожаком в школе была, училась отлично. Я не против тебя зачислить. Но не могу. Сдавай экзамены. Сдашь – будешь учиться. Не сдашь – не обессудь». Стала я готовиться. Перед каждым экзаменом получала у директора разрешение на сдачу. Помню, русский язык письменно. Темы были по творчеству Джамбула и Маяковского. А я ничего не знаю. Это проходят в 10-м классе. А я там не училась. Преподаватель видит моё замешательство – и пишет на доске ещё одну тему: «Молодежь в годы Великой Отечественной войны». Ну, эту тему я раскрыла! «Четыре» получила.

Следующий экзамен – физика. Я не выхожу из читального зала. Беру на экзамене билет. Один вопрос хорошо знаю. Другой - как-нибудь. Третий – не знаю. А экзамен принимал такой хороший преподаватель, Григорий Семёнович. Смотрит на меня: «Вы, наверное, работали?» «Да. Я шофёром была». «Прекрасно! Расскажите, что делает бабина в автомобиле, и это будет ваш ответ на вопрос». Я рассказала. Он мне «четыре» поставил.

Осталась математика. Не сдала я ее. «Два» получила. На экзамен заходил директор. Рядом с каждым абитуриентом стоял, и около меня тоже. Спрашивает: «Как?» Я говорю: «Плохо». «Ну, ничего, посмотрим, что дальше будет». Устный ответ по математике. Один вопрос по материалу 10 класса совсем не знаю, я в 10-м не училась. Вышла отвечать. Рассказала, что знала. Принимал некий Баньковский Петр Феофилыч. Директор говорит ему: «Задайте ей вопрос из 8 или 9 класса. Она обязательно ответит. Она знает!» Но материала из 10 класса я не знала.

В общем, по разрешению я сдавала математику во втором потоке. Сдала на хорошо. Поступила учиться. Получила диплом, и меня отправляют на работу учителем в 51-ый конный завод! Я говорю: «Не поеду!» «Почему?» «Была шофером - стала учителем. Меня никто слушать не будет». «А вы заработайте авторитет», – говорят.

Встретили меня на конезаводе хорошо! Дети хорошо встретили. Работала я учителем математики и физики. Учебный год закончился, и 15 августа 1949 года я вслед за мужем Плотниковым приехала на Дальний Восток, в Хабаровск. Работала учителем математики в Краснофлотском районе в женской школе № 8. Два года прожили с мужем и разошлись. Потом вышла замуж второй раз, и прожили с Доценко Семеном Васильевичем сорок лет. Работала я в хабаровских школах и учителем, и завучем.
  1   2

Похожие:

Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconИсследовательская работа на тему: «Дети и война»
Цель: развитие у учащихся чувства патриотизма, любви Родине, чувства гордости за свой народ, страну, чувства уважения к героическим...
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconИсследовательская работа по правоведению
Но в, то, же время молодость – это ещё и прекрасная пора, когда энергия бьёт через край и хочется всё постичь, обо всём узнать. Мы...
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconИсследовательская работа Тема: Влияние физической нагрузки на сердце человека
Крепкие мышцы, большая физическая сила нужны были человеку и в более позднее время: на войне приходилось драться врукопашную, в мирное...
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconПетрозаводский государственный университет научно-исследовательская работа студентов
Научно-исследовательская работа студентов: Материалы юбилейной 60-й научной студенческой конференции. — Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ,...
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconИсследовательская работа Компьютер в нашей жизни
Исследовательская часть. Комплектующие и цены на них в магазинах г. Балаково
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconНезыблемые 
За это время  вершенного поколением, на которое выпало  военное  выросли и вступили в жизнь новые поколения, на миро
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных icon65-летию Победы посвящается великая отечественная  война в судьбе моей семьи
Читинского государственного университета и Даляньского университета иностранных языков
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconКлассный час на тему «хлеб всему голова»
Задачи: 1 рассказать о значении хлеба в жизни человека в мирное и военное время
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconИсследовательская работа «Подростки и алкоголь»
...
Исследовательская работа военное время в судьбе семьи селькиных iconИсследовательская работа время прошлое есть то же, что время настоящее
В 1743 году, когда была построена церковь, Бродокалмак стал селом, а позднее центром Бродокалмакской волости. Название унаследовано...
Разместите кнопку на своём сайте:
kak.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©kak.znate.ru 2012
обратиться к администрации
KakZnate
Главная страница