Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века




НазваниеИсследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века
страница1/33
исходит из убеждения
Дата конвертации24.09.2013
Размер3.86 Mb.
ТипИсследование
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Текст публикуется по изданию:

Баевский В.С.

Лингвистические, математические, семиотические и компьютерные модели в истории и теории литературы. — Языки славянской культуры, M., 2001
Автор исходит из убеждения, что нет такой сложной и важной проблемы в истории и теории литературы, которую невозможно решить или в решении которой невозможно далеко продвинуться с помощью математических методов, прежде всего математической статистики, теории вероятностей, логики и компьютерного моделирования.

Строится языковая модель литературного явления; она подвергается математической обработке; для облегчения и ускорения работы используются компьютерные программы; после чего результат анализа переносится на литературное явление, которое изначально является предметом изучения.

«Заблуждаются те, кто утверждают, что математика ничего не говорит о прекрасном или благом» (Аристотель).

О г л а в л е н и е

Введение

Глава 1.

Статистическое исследование мифообрядовых истоков волшебной сказки

Глава 2.

Компьютерное моделирование пословицы

Глава 3.

Структура стихотворного поэтического текста

Глава 4.

На пути к единой теории поэтической фоники

Глава 5.

Вероятностные модели стихотворного ритма

Глава 6.

Вероятностная модель силлаботоники

Глава 7.

Стихотворный ритм как процесс

Глава 8.

Статистическое исследование хорея и ямба

Глава 9.

Деструктивно-конструктивный анализ онегинской строфы

Глава 10.

Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии XVIII—начала XIX века

Глава 11.

Темы и вариации русской поэзии XIX—ХХ веков

Глава 12.

Структура историко-литературной ситуации в области поэзии

Глава 13.

Периодизация творческого пути поэта: Пушкин, Гумилев, Пастернак

Глава 14.

Компьютерная энциклопедия одного поэта

Глава 15.

Синтаксические этюды

Заключение

Примечания

В в е д е н и е
В середине 60-х гг., прочитав статьи академика А. Н. Колмогорова, одного из крупнейших математиков ХХ в., я начал заниматься математическим анализом ритма стихотворной речи. Колмогоров не имел себе равных по широте творческих интересов, причем во многих областях математики он получил принципиально важные, основополагающие результаты. Его труды по теории вероятностей и математической статистике поставили его в этой области на первое место в мире 1. В первой половине 60-х гг. он занимался применением теории вероятностей и математической статистики к исследованию стихотворного ритма и в 1962—65 гг. опубликовал в «Вопросах языкознания» один и со своим учеником А. В. Прохоровым небольшой цикл статей.

Еще в 12 лет я познакомился с идеями второго чемпиона мира по шахматам философа и математика Э. Ласкера, предвидевшего возможность моделирования мышления с помощью математики и компьютера 2, и с двумя друзьями (один из них, А. Л. Дорфман, когда мы выросли, стал инженером, другой, А. М. Шендерович — физиком ядерщиком, доктором физико математических наук) делал детские попытки их реализовать. В студенческие годы, совмещая ученические опыты исследований в области классической филологии с изучением формальной и математической логики, я испытывал возможности использования логики в науке о литературе на анализе прозы Лукиана. До печати я эти попытки не довел. Много позже, после некоторых своих опытов, после чтения некоторых статей Колмогорова и Прохорова и раздумий над ними я пришел к убеждению, что нет такой сложной и важной проблемы в истории и теории литературы, которую невозможно решить или в решении которой невозможно далеко продвинуться с помощью математических методов, прежде всего математической статистики, теории вероятностей, логики и компьютерного моделирования. В формировании этого убеждения сыграло роль влияние древнегреческих философов от досократиков (прежде всего Пифагора) до Аристотеля, которых в антиномии формы / содержания в первую очередь привлекала форма, изученная и описанная средствами математики и формальной логики. «Заблуждаются те, кто утверждают, что математика ничего не говорит о прекрасном или благом. На самом же деле она говорит прежде всего о нем и выявляет его. Ведь если она не называет его по имени, а выявляет его свойства и соотношения, то это не значит, что она не говорит о нем. А важнейшие виды прекрасного — это слаженность, соразмерность и определенность, математика больше всего и выявляет именно их» 3. В «Поэтике» Аристотеля находим неоднократные замечания о размерах произведений разных жанров и соотношении их частей.

Из всех философов после Аристотеля, которых довелось мне прочесть, наибольшее впечатление на меня произвели Кант и Ч. Пирс. Кант, не говоря о прочем, навсегда поселил во мне сознание ограниченности и относительности моих знаний, весьма полезное научному работнику. А Пирс, который в своих трудах, необыкновенно последовательно выстроенных, шаг за шагом переходит от концепции знака к концепции мира,— Пирс подготовил меня к пониманию межуровневого гомоморфизма и изоморфизма и далее — Единой Цепи Бытия, когда я встретился с этими явлениями в своих исследованиях (см. большинство глав этой книги, начиная с первой).

В. О. Ключевский остроумно сказал: «Статистика есть наука о том, как, не умея мыслить и понимать, заставить делать это цифры» 4. И его парадокс громко предостерегает. Но не от применения статистики вообще, а от бездумного ее использования. В 1920-е гг. медицинский мир находился под сильным впечатлением труда немецкого психиатра, психолога и антрополога Э. Кречмера «Строение тела и характер». Он сохраняет свое значение до наших дней. Некоторые стороны методики Кречмера поучительны. «Отдельные измерения по шаблону, без идеи и интуиции об общем строении вряд ли могут нас сдвинуть с места. Сантиметр не видит ничего. Сам по себе он никогда не может привести нас к пониманию биологических типов, которое является нашей целью. Но раз мы научились видеть, то мы вскоре замечаем, что циркуль дает нам точные, красивые подтверждения, дает цифровые формулировки, а иногда важные поправки к тому, что мы обнаружили глазами. <...> Иногда может оказаться желательным несколько более полное и наглядное описание эстетического впечатления» 5. Не забудем, что придает значение эстетическому впечатлению строгий эмпирик-естественник.

Только в 1966 г. я сделал первый зримый шаг: в «Вопросах языкознания» была опубликована моя маленькая статья 6. Ее печатание санкционировали три академика: В. В. Виноградов, В. М. Жирмунский и М. Л. Гаспаров (тогда, если не ошибаюсь, младший научный сотрудник ИМЛИ, но уже непререкаемый авторитет в узком кругу стиховедов).

К моему изумлению, несколько страниц, опубликованных в лингвистическом журнале, привлекли внимание. Со мной захотели познакомиться П. А. Руднев и В. А. Сапогов. Знакомство быстро переросло в дружбу, и с ними обоими я был до самого конца на ТЫ. При нашем знакомстве они дали непомерно высокую оценку моей статье и перспективам, которые она открывает и которые нелегко было углядеть. Скоро я имел счастье познакомиться с Ю. М.  Лотманом и 3. Г.  Минц, позже с К.  Ф. Тарановским и заочно с Р. О. Якобсоном. А Б. Ф. Егоров (который стал научным редактором моей первой книги по теории стиха, а через два года вместе с Ю. М. Лотманом и Б. М. Гаспаровым — моим официальным оппонентом, когда я в Тартуском университете защищал докторскую диссертацию по теории стиха — первым со времени М. П. Штокмара), «младшие формалисты» Б. Я. Бухштаб, С. А. Рейсер и Л. Я. Гинзбург, а также Д. Самойлов, который написал не только «Сороковые, роковые...» и «Полночь под Иван Купала...», но и «Книгу о русской рифме», одарили меня своей дружбой. Близкие научные интересы, в первую очередь широкое использование в теории и истории стиха математической статистики, теории вероятностей и компьютерного моделирования, тридцать лет связывают меня с М. А. Краснопёровой. Стимулировало мои исследования общение со многими иностранными коллегами; отношения с тремя из них — с Джеймсом Бейли (с которым мы родились в один и тот же год, месяц и день), Томасом Шоу (единственным в кругу стиховедов, с кем я сегодня на ТЫ) и Иэном Лилли — невозможно назвать иначе, чем дружбой. Мне было полезно научное общение с моими учениками, в особенности с Л. М. Маллер, А. Д. Кошелевым и Т. Н. Богатыревой, а также с С. И. Гиндиным и М. Ю. Лотманом, которые еще студентами своим пытливым и конструктивным умом обратили на себя мое внимание.

Сперва я считал с помощью арифмометра — механической счетной машины. Постепенно становились доступны компьютеры. Огромные, неуклюжие. Тогда они назывались ЭВМ. Помещение, где стояла такая ЭВМ, зимой не отапливалось: ЭВМ выделяла достаточно тепла, чтобы поддерживать в зале сносную температуру. С помощью Т. А. Самойловой, с которой мы сотрудничаем и сегодня, я выполнил одно из первых в СССР не только в науке о литературе, но и в области гуманитарных наук вообще исследование с применением компьютерного моделирования. Его отражает небольшая публикация 7. В настоящей книге данное исследование освещено в гл. 2. По названиям я тогда знал еще две работы — по этнографии и по лингвистике, — выполненные с применением компьютеров за границей, но отыскать их не смог. Позже я сам выполнил небольшую работу по этнографии с применением статистики, но поскольку подсчеты носили ограниченный характер, применение компьютера не понадобилось 8 (см. гл. 1 настоящего издания).

В моей докторской диссертации предметом изучения с помощью корреляционного анализа стали явления разных уровней и аспектов, а затем межуровневые связи в системе стихотворной речи 9. В настоящей книге методика и некоторые полученные тогда результаты изложены в гл. 3 и 6—8. Я строю языковую модель литературного явления; подвергаю ее математической обработке; для облегчения и ускорения работы использую компьютерную программу; после чего результат анализа переношу на литературное явление, которое изначально является предметом изучения.

Для осуществления обширных операций начальником вычислительного центра одного смоленского завода Л. Я. Осиповой была составлена специальная компьютерная программа. В своем отзыве, написанном по предложению ВАКа, Колмогоров отметил: «Существенную роль играет в диссертации статистический метод. Никогда еще в стиховедении не проводилось статистического обследования большого материала по столь большому числу признаков. Удачей автора является широкое применение ранговой корреляции между признаками.

Привлеченные автором диссертации средства математической статистики элементарны. Но многие выводы статистического анализа поддаются содержательной интерпретации и представляются мне весьма интересными» 10.

Вот начало письма А. Н. Колмогорова:
«Москва В 234 24 июля 71.

Университет

Зона Л, кв. 10
Глубокоуважаемый Вадим Соломонович!

Общее направление Ваших работ мне представляется интересным и нужным. <…>

Ваш. А. Колмогоров» 11
В этой книге вопросам стихотворного ритма посвящены главы 5—8. Пожалуй, это самые трудные для читателя страницы. Чтобы облегчить понимание, в главе 5 с самых азов последовательно излагаются основы современной теории стихотворного ритма. Для дальнейшего изучения нужно рекомендовать в первую очередь труды М. Л. Гаспарова.

Мне необыкновенно повезло, что я нашел, особенно в последние годы, единомышленников и энтузиастов среди коллег, учеников и коллег-учеников: математиков и программистов, которые тонко понимают и чувствуют филологическую проблематику, и филологов, разделяющих мои взгляды на значение лингвистических, математических, компьютерных моделей для изучения литературы. В исследованиях участвуют доценты, аспиранты, студенты. Вместе мы разрабатываем и применяем точные методы решения некоторых типичных вопросов истории и теории литературы. При этом историко-литературные задачи мы стремимся ставить теоретически, а теоретические — исторически. С благодарностью называю здесь Л. Л. Горелик, Е. П. Емельченкова, Р. Е. Кристалинского, Л. В. Павлову, М. Л. Рогацкину, И. В. Романову, Т. А. Самойлову, Н. А. Семенову. На протяжении долгих лет меня поддерживал мой друг детства доктор физико-математических наук А. М. Шендерович, которого я уже упоминал на этих страницах. Его смерть принесла мне неизбывное горе.

На последнем этапе работы над книгой мне много помогла И. В. Романова.

Корреляционный анализ позволил более строго поставить и решить проблему построения периодизации творческого пути поэта — Гумилева, Пастернака, Мандельштама 12. Новые возможности в этом направлении открылись при использовании кластерного анализа. Были перепроверены результаты, полученные для Гумилева, Пастернака и Мандельштама, и установлена периодизация творческого пути Пушкина (см. гл. 13 настоящего издания) 13.

Кластерный анализ был применен также для изучения важной теоретической и историко-литературной проблемы жанровой эволюции русской лирики XVIII— начала XIX вв. Вошедшее в нашу науку представление о том, что в поэтике классицизма жанры были строго дифференцированы, а на рубеже XVIII—XIX вв. произошло резкое ослабление жанрового мышления, получило строгое подтверждение с количественными оценками разных стадий этого явления 14 (см. гл. 10 настоящего издания).

Довольно обширную область применения охватил ранговый корреляционный анализ. В моей диссертации, упомянутой выше, с его помощью изучались наличие и направление связей между признаками в пределах одного аспекта (например, между частотностью имен собственных и географических названий) и между разными аспектами (например, между особенностями метрики и строфической организации) в 1000 текстов 20 поэтов. Все богатство явлений оказалось в сложных, свободных отношениях, ничем не напоминающих детерминированность механизма; в этой свободе удалось усмотреть лишь паутинообразные связи, вероятностные зависимости, слабые притяжения и отталкивания, которые и следует считать одним из самых общих свойств стихотворной речи и художественной системы вообще.

Затем ранговый корреляционный анализ, дополненный критерием знаков, был применен для анализа историко-литературной ситуации 1950—60-х гг. в области поэзии 15, 16 (см. гл. 12 настоящего издания). Ясно видно, что здесь открываются возможности, в моей работе до конца не использованные. Если получить подобные строго синхронные срезы шириною в десятилетие для времени, например, в полстолетия, можно строго перейти от синхронического исследования к диахроническому, сопоставив посредством корреляционного анализа отношения этих срезов между собой. Возникнет статистическое отображение историко-литературного процесса в области поэзии. Надеюсь, что рано или поздно такая работа, столь же важная, сколь и трудоемкая, будет осуществлена.

Вычисление расстояний (в математическом смысле слова) между частотными словарями поэтов, или, что почти одно и то же, между их тематикой, или, несколько более условно, между их художественными мирами — еще одна задача, которую мы решаем с использованием рангового корреляционного анализа. Мы получили возможность ставить интересные каждому любителю поэзии вопросы и получать на них ответы, например: кто ближе к Блоку по темам творчества — Гумилев или Ахматова? кто из трех великих поэтов-современников: Ахматовой, Пастернака, Мандельштама — ближе и кто дальше между собой в 20-е гг.? Ответ на первый вопрос: ранняя Ахматова значительно ближе к Блоку, чем Гумилев, который более решительно преодолевал символизм. Ответ на второй вопрос: Ахматова и Мандельштам значительно ближе между собой, чем каждый из них с Пастернаком. Пастернак стоит особняком: недавнее акмеистическое прошлое сближает Ахматову и Мандельштама и противопоставляет их Пастернаку, прошедшему через футуризм. Итог исследований в данном направлении представлен в гл. 11 настоящей книги.

Одно время я занимался применением метода иллюстративных моделей А. А. Шпунта к задаче выяснения наличия / отсутствия и силы влияния одного писателя на другого в историко-литературном процессе. Здесь были применены начала булевой алгебры логики 17. К сожалению, отвлеченный другими вопросами, эту работу я оставил.

Применив аппарат математической теории групп и теории множеств, мы по-новому увидели природу и свойства онегинской строфы (см. гл. 9 этой книги). Каждая строфа делилась нами на две части, после чего строфы собирались вновь автоматически с помощью специально разработанной программы. Ставилась задача добиться при восстановлении строф одно-однозначного соответствия частей; однако оказалось, что между группами строф существуют соответствия Галуа 18 — опять вероятностные связи, подобные тем, которые я наблюдал при изучении структуры стихотворной речи в докторской диссертации. Так, выделяются группы «тел» строф (начальных двенадцатистиший) и «хвостов» (заключительных двустиший), в пределах которых по смыслу и по формальным особенностям возможны свободные сочетания «тел» и «хвостов».

Особым образом организованная фоника признается многими поэтами, читателями, критиками, филологами существеннейшей стороной поэзии. Известно пять точек зрения на природу поэтической фоники. Складывается впечатление, что все они характеризуют один и тот же предмет, но с разных теоретических позиций, разобщенно, заведомо неполно и нестрого. Возникло намерение построить единую теорию, которая давала бы по возможности всестороннее, цельное, полное и строгое описание поэтической фоники.

Исследование звуковой природы поэзии признано необходимым вести в категории фонемы, поскольку стихотворная речь интересует нас прежде всего как носительница смысла. В 70-е гг. мы с А. Д. Кошелевым занимались исследованием в рамках теории анаграмм де Соссюра 19. Сравнительно недавно начата более обширная по замыслу работа 20 (см. гл. 4 настоящего издания).

Четыре года группа сотрудников нашей кафедры создает ПИСК ПАСТЕРНАК — поисково-информационную систему компьютерную,— электронную энциклопедию по Пастернаку. Есть необходимость и возможность перейти к принципиально новому, послегутенберговскому (в смысле Мак-Люэна), соответствующему уровню цивилизации третьего тысячелетия, способу накопления, упорядочения, хранения и использования информации о поэте.

В 1960-е гг. канадский инженер и философ Херберт Маршалл Мак-Люэн (1911—1980) сформулировал концепцию, согласно которой прогресс человечества определяется развитием средств накопления и передачи информации. Он руководил Центром изучения цивилизации и техники в Торонто. В монографии «Галактика Гутенберга» (Gа1ахiе Gutenberg, 1962) он развил стройную концепцию эволюции мировой культуры, основанную на эволюции средств накопления и передачи информации. В книге «Разумные средства информации» (Understending Media; 1964) Мак-Люэн сформулировал свой знаменитый парадокс: «Средство информации — это и есть информация». В заостренной форме этот парадокс выразил мысль о том, что средства накопления и передачи информации говорят о цивилизации больше, чем сама циркулирующая в них информация.

На самом первом и самом длительном этапе существования человечества информация передавалась из уст в уста.

Потом появилась письменность, информация стала накапливаться и передаваться в рукописном виде, что оказалось значительно более эффективным. Этот этап истории человечества был во много раз короче.

Еще позже информация стала накапливаться и передаваться с помощью книгопечатания, и бытие человечества стало еще во много раз интенсивнее. Третья цивилизация, как уже догадался читатель, даже если он Мак-Люэна не знает,— это привычная нам гутенберговская цивилизация по имени великого изобретателя книгопечатания. Город Майнц в Германии до сих пор гордится тем, что именно здесь в середине XV в. Иоганн Гутенберг напечатал свою изумительную Библию, украшенную цветными орнаментами, разноцветными буквицами и шрифтами, и другие книги. Символом человечества последних пяти веков смело может быть — библиотека.

Сейчас книга, печать перестают оставаться основными, почти единственными средствами хранения и передачи информации. На наших глазах их вытесняют радио, телефон и радиотелефон, магнитофон, телевизор, компьютер, управляемый человеческим голосом, присоединенный к электронной почте и интернету, спутниковая связь — разнообразные, бурно развивающиеся электронные средства получения, накопления, упорядочения, хранения, переработки, передачи и использования информации. А прежние способы — устный, рукописный, книжный — все более вытесняются. Мы вступили в четвертый, послегутенберговский период развития человечества, предсказанный Мак-Люэном на его пороге, соответствующий уровню цивилизации третьего тысячелетия.

Для меня стало символичным, что об идеях Мак-Люэна я узнал вскоре после того, как они были сформулированы, не из статьи или книги, а с помощью электронного носителя информации — по радио, в передачах английской радиокомпании Бибиси из Лондона. Таков оказался один из стимулов (наряду с книгами Ласкера, Винера и Эшби), заставивших меня обратиться к помощи компьютера в моих филологических занятиях в конце 60 х гг.

Нашу работу над созданием компьютерной энциклопедии поддерживает Российский гуманитарный научный фонд (грант 97-04-12005 В; см. гл. 14 настоящего издания) 21.

По предложению А. В. Македонова, моего близкого друга и близкого друга А. Т. Твардовского, литературного критика, исследователя литературы и доктора геолого-минералогических наук, одно время вместе с ним я занимался приложением естественнонаучного принципа диссимметрии к изучению поэзии. Принцип диссимметрии, связанный прежде всего с именами Л. Пастера, П. Кюри и В. И. Вернадского, отражает одно из фундаментальных свойств живой и неживой природы. Мы с А. В. Македоновым надеялись, что рассматривая с этой точки зрения поэтический текст и придав нашим оценкам диссимметрии поэтического текста количественные значения (например, отыскав меру отклонения данного текста от некоторой идеальной симметрично-асимметричной системы), мы сумеем прикоснуться к каким-то фундаментальным свойствам произведений художественного слова, не замеченным прежде 22. Случилось так, что в разгар нашей работы тяжело заболела, а затем умерла жена моего соавтора, потом тяжело заболел и умер он, а я, оставшись с проблемой диссимметрии наедине, отошел от нее, чтобы вернуться к более привычной для меня собственно филологической проблематике.

Сложная система всегда обладает бесчисленными особенностями. Модель неизбежно воспроизводит лишь некоторые из них. «Нужно иметь в виду, что всякая реальная “машина” характеризуется бесконечным числом переменных, из которых почти все, за исключением немногих, по необходимости приходится игнорировать <…> Сталкиваясь с этим бесконечным числом переменных, экспериментатор должен выбрать для исследования конечное их число. Так он, конечно, и поступает — другими словами, он рассматривает абстрагированную систему» 23. Важно избрать для исследования именно те особенности («переменные»), которые для системы являются определяющими. Целенаправленный их выбор возможен благодаря существованию значительного количества добротных трудов, посвященных самым разным аспектами и уровням поэтической структуры.

Автор приносит благодарность Российскому фонду фундаментальных исследований, поддержавшему опубликование этой книги издательским грантом.

Глава 1
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Похожие:

Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconУроки, посвященные «Слову о полку Игореве», общей харак
«Литература xviii века в восприятии современного читателя», «В чем особен ности изображения внутреннего мира героев русской литерату...
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconУрок 4 Черты развития русской литературы XVIII века. Классицизм в русском и мировом искусстве. Цель общий обзор «Черты развития русской литературы XVIII века»
Цель – общий обзор «Черты развития русской литературы XVIII века», введение понятия «классицизм»
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconВ. Н. Кузнецов Немецкая классическая философия второй половины XVIII начала XIX века
Допущено Государственным комитетом СССР по народному образованию в качестве учебного пособия для студентов философских факультетов...
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconТворчество и. Д. Сазанова в контексте русской литературы конца XIX начала XX века
Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconТематическое планирование и основное содержание курса «Литература» 10 класс
Русская литература XIX века в контексте мировой литературы. Из истории русской литературы XIX века
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconXviii век. Сборник Державин и Карамзин в литературном движении XVIII начала ХIХ века. Издательство «Наука», Ленинградское отделение. Л., 1969. Под
Сборник Державин и Карамзин в литературном движении XVIII – начала ХIХ века. Издательство «Наука», Ленинградское отделение. Л., 1969....
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconРецепция романа Дж. Беньяна «Путь паломника» в русской литературе XVIII xix вв
Рецепция романа Дж. Беньяна «Путь паломника» в русской литературе XVIII – XIX вв
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconЛитература позднего средневековья ( XIV в.). «Век Чосера»
Средние века (V-XV вв.). Эпоха Возрождения (XVI-XVII вв.) Период буржуазной революции и Реставрации (XVII в.). Эпоха Просвещения...
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconXix – начала XX века (до 1917 г.) в собрании Владимиро-Суздальского  музея-заповедника
Зарубежное художественное стекло xix-начала XX века (до 1917 г.)  в собрании Владимиро-Суздальского музея-заповедника
Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века iconПоурочное планирование курса литературы 10 класса
Введение. Своеобразие литературного процесса в России конца XVIII в начала XIX в
Разместите кнопку на своём сайте:
kak.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©kak.znate.ru 2012
обратиться к администрации
KakZnate
Главная страница